Это подействовало. Инквизитор заткнулся, опалив меня взглядом, а я подумал о том, что в следующий раз подобное мероприятие нужно будет проводить на открытом воздухе или хотя бы в хорошо освещенном помещении. В свете факелов от моего умения видеть настроение людей оказалось мало толку: в полутьме цвета было совершенно не разобрать – как будто на черно-белой фотографии разглядывать вишню и гадать, поспела она или нет.
– Десятник Грид, – сказал я, когда все немного успокоились. – Вам сейчас придется ответить на несколько вопросов. На все нужно отвечать «да», даже если ответ потребует сказать неправду. Вам за это ничего не будет. Вы меня поняли?
Я как-то ради шутки проходил полиграф и помнил о том, что его нужно настроить на человека. Понятия не имею, требуется ли настройка для моей способности, но на всякий случай решил, что будет не лишним проверить. Грид опасливо покосился на своего начальника, тот, чтобы мне не было видно, исподтишка погрозил ему кулаком, на что я сделал вид, что ничего не заметил, – к этому времени вообще планировалось завершить опрос всех подчиненных главного инквизитора, а мы еще даже не начали.
– Понял…
– Зови меня «ваша милость», – это я подсмотрел в какой-то книге, вот и решил блеснуть эрудицией, однако заработал три недоумевающих взгляда и один настороженный.
– Понял, ваша милость.
– Ну и хорошо, – мне уже до смерти надоели эти реверансы. – Начали. Тебя зовут Грид?
Я дул уже вторую кружу пива, Аридил налегал на вино, Оррик расправлялся с кусками окорока, а Валена маленькими глоточками тянула из стакана сидр.
– И что теперь собирается делать ваша милость? – спросил Оррик, высасывая из косточки мозг.
– Я думаю, – огрызнулся я.
– Когда ты думаешь, у меня одно место чешется, – сказал Оррик. Оглядев присутствующих, он задержал взгляд на волшебнице и посчитал нужным уточнить: – То, которое об седло трется.
Выдав «перл», он понял, что все равно получилась двусмысленность, но дальнейших уточнений никто не дождался.
Валена была единственным человеком в нашей компании, кто пока был не в курсе, что моя игра в крутого детектива обернулась полнейшим фиаско. Освещением событий как раз и занимался Оррик в то время как я царапал ногтем крышку стола. По моей милости в темницах Архана томилось нынче неслыханное ранее количество изменников, а главный инквизитор оказался автором разоблачения заговора вселенских масштабов. Всему виной оказался один-единственный вопрос, который пропихнул в мой список отец Поль. Звучал он достаточно размыто: «Злоумышлял ли ты когда-нибудь против власти инквизиции в Архане?» – поэтому я и пошел ему на уступки. К несчастью, мне далеко не сразу пришло в голову, какую я совершил глупость, дав слабину. Когда Грид «спалился» на этом вопросе, я даже испытал нечто вроде удовлетворения: ну хоть что-то в моей жизни прошло без сучка и задоринки, но после третьего подряд случая догадка сверкнула в моем мозгу. К сожалению, было уже слишком поздно – главный инквизитор закусил удила, и теперь конвейер начинался именно с этого вопроса и им же заканчивался. Весь мой тщательно продуманный план просто попал в утиль.
– Его можно как-нибудь вразумить?
– Этого борова? – Оррик хмыкнул. – Ему уже в грезах видится сан епископа и кабинет в Цитадели. Ты ему преподнес повышение на золотом подносе, потому что такого события даже в летописях не найти. Чем больше людей повяжут, тем выше заслуги!
– Но ведь они невиновны! Да меня самого можно обвинить в том, что я хочу нанести урон инквизиции в этом проклятом городе!
– Хорошо, что ты сам себя спросить не можешь, – сказал Оррик.
– Ты подумай ещё вот о чем: в новом качестве да ещё в ореоле славы он покончит и с тобой, и с твоим покровителем, – заметил Аридил, меланхолично потягивая вино.
Ситуация прескверная: я сам своими руками вложил в руки врага оружие против себя самого. В камеру попало больше сорока человек, отец Поль не пожалел даже раненых. Тюрьма была переполнена, на такое количество арестантов никто не рассчитывал.
– Так. Давайте думать, что можно сделать, – сказал я. – Просто так сдаваться я не намерен.
– А что тут поделаешь? – сказал Оррик. – Если раньше мне светил только костер, то теперь представить, что со мной сделают, не хватает воображения, а оно у меня богатое.
– Тебя это огорчает? – спросил Аридил.
– Уж точно не радует.
– Еще недавно ты жалел, что тот негодяй не прикончил тебя в бою, а теперь огорчаешься по таким пустякам.
– Когда хочу, тогда и огорчаюсь, – буркнул Оррик. – Не тебе же иголки под ногти будут совать.
– Вот уж никогда не думала, что в инквизиции одни нытики! – фыркнула Валена, до сих пор молчаливо выслушивающая наши разговоры.
– А ты вообще молчи, колдунья! – бухнул Оррик. – Ты тут просто потому, что вот этому молокососу отчего-то вздумалось тебя защищать. Была бы моя воля…
– Я не колдунья, а волшебница! – вспыхнула Валена. – И вообще я дочь барона.
– Да мне…
