Навстречу нам попадались наши бывшие знакомцы по лесному путешествию, но были и новенькие. И те, и другие, как мушкетеры, прохаживались на площади перед башней, словно ждали, когда перед ними выступит отец Поль. Я чувствовал себя капитаном гвардейцев кардинала, пожаловавшим к своим злейшим врагам. Интересно, что они скажут, когда их всех приведут ко мне на проверку.
Естественно, я решил прогнать всех через свой встроенный полиграф. Особых трудностей быть не должно: несколько уточняющих вопросов, и дело в шляпе! Обманывать меня они точно будут, но никому и в голову не придет, что это бессмысленно. За пару часов управлюсь. Главное, чтобы не смылись, именно об этом я твердил главному инквизитору в редкие моменты отдыха, когда прерывалась безумная скачка. Все, что нужно, – это дождаться тех, кто завозил раненых в деревню, и не распугать остальных, кто во время проведения патруля отсиживался в городе. Я был почти уверен, что среди участников похода предателя не найду. Вряд ли он настолько хитер, чтобы шарить по лесам в поисках себя самого. У него и поважнее дела найдутся – караванчик там засветить, или еще какой информацией за денежку малую с нужными людьми поделиться. Здесь он сидит, здесь, все видит и время от времени докладывает нужным людям.
Проблема в другом. У меня зубы ныли от нежелания раскрывать перед кем-либо свою способность. Береженого бог бережет, а мне и двоих достаточно. Тут тоже ведь не дураки сидят, раскусят, как грецкий орех. С одной стороны, вроде бы и ладно, а вот с другой – крайне нежелательно. Мне этой способностью и дальше пользоваться, а прознай кто-нибудь о том, что я прикосновением на чистую воду вывожу, руки никто не подаст. Да и прирезать правдолюба тоже недолго. Кому охота, чтобы я тут вынюхивал? Как избежать «засветки», я пока не придумал, но искренне надеялся на озарение. Ну, строил я планы раньше, и толку? Так какой смысл париться?
К инквизитору нас провели без лишних разговоров. Отец Поль уже демонстрировал подчиненным бодрость духа и стальную волю, снова напялив на себя свой боевой наряд. Меня так и подмывало спросить, на кой ему дома кольчуга?
– Доброго вам всего, отец Поль, – поздоровался я. – Надеюсь, выспались?
– А, вы, «Голос»? Как вам наше гостеприимство? – спросил инквизитор с напускной вежливостью.
– Выше всяких похвал! Служивый люд у вас, я смотрю, как надо благоустроен, – Ну не мог я не ответить на выпад, чем заработал невидимый, но болезненный тычок от эльфа. Ладно, впредь буду пушистым.
Отец Поль оценивающе на меня посмотрел, как будто выискивал место, куда можно воткнуть мизерокордию, кто не знает, это кинжал такой, которым рыцарей закалывали, как свиней.
– Все уже в городе, – инквизитор, видимо, решил, что наши «терки» можно оставить и на потом. – Когда планируете начать?
Я видел, что ему не терпится спросить меня, как же я буду выводить иуду на чистую воду, но он держался. Ладно, вот тебе «конфетку» за сдержанность.
– Я планирую приступить, как только позавтракаю. У вас же тут кормят? На голодный желудок работается не очень. – Видя, что он снова закипает, я поспешил закончить: – Дело в том, отец Поль, что со мной в Аллию едет очень древняя реликвия, с помощью которой можно отличить ложь от правды. Мне вручил ее отец Тук и под страхом смерти запретил рассказывать о ней кому бы то ни было.
Проглотит пилюлю или нет? Я бы не поверил, но тут мир магии, каких только штуковин ни поназакопано по всему миру. Кто знает, может, и такая найдется.
– Реликвия?! – отец Поль даже привстал со своего места. – Вам вручил ее епископ?
– Точно так, – сказал я. – И только из уважения к вам я готов воспользоваться этим инструментом, чтобы вывести наших общих врагов на чистую воду.
Как там было? При звуках флейты теряет волю? Отец Поль терял волю при упоминании о всяких древних вещицах. Как-то на привале я подслушал один разговор, он-то и натолкнул меня на решение проблемы легализации моей способности. По-моему, красиво и элегантно!
То, что я попал в точку, подтвердил цвет ауры – фиолетовый над головой главного инквизитора смотрелся весьма экстравагантно. Он даже на время позабыл о плохом настроении и ненависти ко мне.
– Я могу на нее взглянуть? – у отца Поля даже руки задрожали в предвкушении.
– К сожалению, вынужден вам отказать, – я состроил самую сожалеющую улыбку из всех возможных, но видя, как опять наливается туча, поспешил добавить: – Пока отказать, пока! Вы же не думаете, что я ношу ее с собой?
А где я ее, интересно, ношу? И вообще, что это за реликвия? Сымпровизировал, называется! Нужно срочно придумывать правдоподобную версию. Тут я вспомнил, что здесь повсюду на входе в города имеются некие устройства, с помощью которых подобные реликвии отслеживаются «на раз», и похолодел. Интуиция – первый шаг к проблемам для мягкой точки. Вот черт, как же все сложно! Планируй или не планируй, получается ерунда.
– Смею надеяться, что я увижу ее в ближайшее время, – сказал с нажимом отец Поль.
– Непременно.
