Главный инквизитор с изумлением взирал на мое громкое появление.
– «Голос»? – кашлянул он недоумевающе. – Чем обязан, э-э…
– Чем обязан?! – завопил я сходу. – Чем?! И вы еще спрашиваете?! Да вы наглец!
– Не понял, – пробормотал он, смущенный моим напором.
– Он не понял! – Еще мой отец говорил, что лучшее средство смутить человека – повторять за ним его слова, так он сам себе выдумает все, что тебе нужно. – Да вы соображаете, что вы сделали?!
– Э…
– А я вам сейчас скажу! – заявил я и сел на стол рядом с инквизитором, что, похоже, повергло его в шок, а над головой стала потихоньку набухать белая клякса. – Вы мятежник, отец Поль, и самый настоящий смутьян!
Выпученные глаза инквизитора надо было видеть. В его груди только зарождалось эхо возмущенного крика, как я соскочил со стола и встал над ним, незаметно поднявшись на цыпочки.
– Молчать! Я «Голос» епископа Тука! А вы кто? Хрен с горы? Управляющий задрипанного городишки, который на карте без лупы не отыскать! Как вы посмели препятствовать правосудию?! Вы скрываете настоящего предателя? Или постойте-ка, может, вы с ним заодно?!
Я изобразил самый зловещий взгляд, какой только мог представить. Не знаю, как он выглядит в исполнении семнадцатилетнего подростка, но, судя по выражения лица главного инквизитора Архана, города, которого почти не видно на карте, у меня кое-что получилось.
– Нет, нет, я даже не думал!
– Ах, вы даже не думали?! А вы подумайте – иногда помогает! – Меня понесло, и если раньше я, в принципе, пытался контролировать свои действия, то сейчас поймал себя на мысли, что у меня срывает башню. – Если ваши люди не дадут мне довести расследование до конца, я сегодня же сообщу епископу о ваших действиях, ставящих под удар всю церковь.
У инквизитора на лице было написано, что он бы с удовольствием немедленно заткнул мой рот, но перспектива встать на пути всей церкви его ужасает. «Надо добивать», – понял я.
– Сообщите епископу? – вдруг проблеял отец Поль. – Сегодня?
– А вы что же думаете, отправившись в инспекцию, я не позаботился о связи с ним? – у церкви хватает разных амулетов. Мы не беззащитны перед магией.
Я уже и так наложил ему с три короба, он поверил в кинжал «правды», почему бы не быть еще и табакерке «Голоса».
– Но вы еще не сообщили ему ничего такого? – на главного инквизитора было жалко смотреть, не зря я тогда ночью решил, что «дуб-то с пустой сердцевиной». С теми, кто слабее, отец Поль вел себя соответствующе, а с теми, кто показал силу, старался не связываться.
– Еще не успел, – сказал я. – Пока что он знает, что мы напали на нечто «крупное».
Как ни пытался инквизитор, не смог скрыть облегченный вздох.
– Не стоит ему волноваться о всяких пустяках. И вам не стоит.
– А я все же волнуюсь! А что если это заговор в заговоре? А вдруг не все заговорщики пойманы? К тому же если мы узнаем имя этого человека, то вам будет воздано вдвое!
Я замолчал, наблюдая за лицом главного инквизитора, на котором страх потерять все вдруг сменился жадностью, боровшейся с благоразумностью. К моей помощи он прибегать не хотел, но и морковка была велика. К моей радости победило простое человеческое чувство, кое-где именуемое грехом.
– Да, в таком свете ваши слова не кажутся мне бессмысленными, – задумчиво проговорил он. – Но что же мы можем сделать?
– Я составил новый список вопросов, который поможет нам выявить иуду.
– Позвольте, как вы сказали? Иуду?
– Да, так у нас называют предателей.
– Хм, какое нехорошее слово! Но как верно оно передает смысл. Иуду! Что ж, идите и найдите иуду! Если нужна какая-то помощь, немедленно обращайтесь! Я буду на своем месте!
Вот оно как! Заполучив такой кусок и отодвинувшись от пропасти, отец Поль вновь почувствовал могущество, которого у него никогда не было, и теперь с лёгкостью приказывал «Голосу» епископа. В лепешку расшибусь, но пну этого тщеславного индюка.
Выйдя за порог кабинета главного инквизитора, я тяжело вздохнул. Каждый день к таким методам прибегать – останешься без нервных клеток. Этот еще оказался слаб духом, почему-то я был уверен, что с отцом Туком такая фишка не прокатила бы. Спустившись по лестнице и выйдя во двор, я направился к гостинице, в которой остановились Аридил и Валена. За столом в зале сидел Оррик и потягивал пиво. Он уставился на меня вопросительным взглядом, и я кивнул.
– Налей мне еще и предупреди всех – начинаем!
– Неужели горлодер подействовал? – ахнул Оррик.
– Старина Поль оказался не готов к выходкам пьяного молокососа.
Уже через час в тот же самый кабинет потянулись первые «постояльцы» камер. Как и в первый раз я решил начать с Грида. Воин, обезоруженный, без пояса и с обильными кровоподтеками на лице едва ли напоминал себя прежнего. Всего за сутки он стал бледной тенью прежнего задиры и гордеца. К счастью для нас и для него, отец Поль не успел всерьез насладиться своим успехом, и к пленникам не приступили с расспросами по-настоящему.
– Здравствуй, Грид, – сказал я. – Садись.
Он молча опустился на табурет, с ненавистью разглядывая мое лицо.
– Ты знаешь, в чем тебя обвиняют.
