Итан подошел ближе и встал впритык.
– Не влезай в это, парень, как тебя, Макс?
– Но почему?
– Живи спокойно. Так всем будет лучше.
Макс видел, что Итан что-то знал, что он как-то пришел к тому спокойствию, через что-то переступил, пожертвовал, остался здесь навсегда.
– Почему вы остались?
– А нас где-то ждут?
– Вы знаете правду? Знаете? Скажите мне, пожалуйста.
– Они оплошали со мной, парень, но я им ничего не сказал.
– Что это значит?
– Какого цвета небо, Макс?
– Что?
– Небо, говорю, какого цвета?
– Синее, голубое, не знаю… Какое это имеет значение?
– А оно тебе снилось?
– Когда?
– Вообще, когда-нибудь тебе снилось небо?
– Наверное…
Макс не понимал, к чему эти вопросы.
– И каким оно было во сне?
– Да таким же, синим, голубым, наверное…
– А знаешь, какое небо в моих снах?
– Понятия не имею.
– Серое. – Он подошел совсем близко и говорил уже на ухо: – Я вижу черно-белые сны, парень, всегда. И в этом они оплошали.
Макса зазнобило от холода.
– Я убил женщину, Макс, и она была черно-белая, как и все рядом с ней: небо, деревья, река, на которой все и случилось. Черно-белым был и я сам.
– Что это значит? Ничего не было? Та девушка, связанная, я ее бил в мотеле, потом это странное место… Она так кричала, и мне это нравилось.
– Мне тоже, только этого не было.
– Где мы находимся?
– На острове для осужденных.
– Но мы не убийцы!
– Но это не значит, что мы не преступали закон.
У Макса застучало в висках, руки дрожали мелкой дрожью. Голова так разболелась, что он не мог открыть глаз.
– Ничего не понимаю.
Макс опустился на песок, облокотился на дверцу старого автобуса и запрокинул голову.
– Они погружают нас в сон, – сказал Итан и сел рядом.
– В сон?
– Именно. Им мало этой реальности, они создают свою. Они заставляют нас поверить, что мы совершили преступление, и оставляют на этом острове под видом исправительных работ.
– А жертвы? Как они создают жертв?
– Не создают. Это настоящие люди. Они совмещают их сны, создают один.
– Один сон?
– Скорее один кошмар на двоих. Жертва должна быть реальна, для жертвы это первое предупреждение, это еще милость.
– Милость?
– Да, тебе дают шанс. Ты отступаешь от реальности, от написанного сценария, тебя вводят в кошмар, тебе показывают, чем грозит твое отступление, твоя воля к свободе. Свобода должна обернуться кошмаром.
– Запугивание…
– Оно самое. Жертв возвращают в город, и они ходят по струнке, ровно-ровно, всю оставшуюся жизнь.
– Но я никого не убивал!
– Ты просто недосмотрел свой сон.
– А они? – Он посмотрел на рабочих на берегу. – А они досмотрели?
– За них не ручаюсь. – Итан встал, отряхивая штаны.
– Почему, что не так?
– Да все не так, дружище, все не так, – он улыбнулся и похлопал Макса по плечу. – Может, они и правда кого-то убили.
– Но ты же сказал…
– Я говорил за себя, и ты говоришь за себя. Но даже это не имеет никакого значения.
– Почему?
– Это остров, друг, нам не выбраться. – Он взял ключ и принялся опять закручивать гайки.
– Должен же быть какой-то выход.
– Даже если ты сбежишь, я не знаю как, но если… Кто тебя примет обратно? Для министерства ты обычный преступник. Преступникам нет места среди людей.
– Я сбежал из больницы, меня должны искать.
– Никто не будет. Ты здесь неделю, был бы ты им нужен, давно бы нашли.
– Но я же могу рассказать правду!
Итан засмеялся:
– Иди расскажи. Никому она не нужна, тебя лишь примут за психа.
– Неужели всем хочется быть убийцами?
– Ты не первый, кто что-то заподозрил, и я не первый, здесь были такие. Парочку увезли, они, похоже, спятили, их превратили в овощи, закололи потом. А другие просто устали, им просто хочется быть. Ловить рыбу, смотреть на закат, чинить этот треклятый автобус. Начнешь бороться, убьешь последнее, что от тебя осталось.
– Я уеду отсюда, уеду!
– Езжай, кто ж тебя держит.
Макс шел пошатываясь к своей бытовке, все дальше удаляясь от Итана.
Невысокое серое здание в три этажа высотой. Окна выходят на север, все закрыты наглухо. Под окнами система кондиционирования и кислородные баллоны. Лесоохранная зона окружала строение со всех сторон. Только одна дорога, без опознавательных знаков и белых полос, вела куда-то в лес.
Лифт остановился на последнем этаже, двери бесшумно открылись, прячась за бетонные опоры гипсовой стены. На площадку вышли двое – седой невысокий мужчина лет шестидесяти в медицинском халате и такой же седой, только лысый, в военной форме. Они пошли по широкому холлу, заложив руки за спину и о чем-то мирно беседуя.
Человек в форме больше слушал, чем говорил, человек в халате больше объяснял и жестикулировал.
– Как я уже сказал, такая система существует не первый год, – говорил доктор. – И последствия от нее только самые благоприятные.
– Да, я уже осведомлен…
– Вы ознакомились со статистикой преступности за последние пару лет?
– Конечно, и это впечатляет.
