Ему достаточно было лишь легонько потянуть, чтобы полотенце Эржебет соскользнуло на пол…
В воскресенье Гилберт осуществил свой план: две пары отправились в музей.
Людвиг сразу же заметил, что брат гордо щеголяет в новеньких очках с модной оправой, которые ему очень к лицу.
Пока их дамы, возбужденно переговариваясь, разглядывали роскошное платье, некогда принадлежавшее любимой сестре Фридриха Великого, Людвиг решился удовлетворить свое любопытство.
— Брат, ты ведь свирепел от одного упоминания об очках. С чего вдруг такая перемена?
— Я? Свирепел? — очень натурально удивился Гилберт. — С чего ты взял? Да я просто обожаю очки!
При этом он почему-то бросил на Эржебет мечтательный взгляд и расплылся в довольной улыбке.
Людвигу оставалось лишь теряться в догадках.
Людвиг проснулся от острого ощущения: что-то не так. Он медленно открыл глаза и тут же едва не подпрыгнул на кровати — всего в паре сантиметров от его лица алели нежные девичьи губы.
Казалось бы, Людвиг уже давно должен был привыкнуть к тому, что Аличе без спросу залезает в его постель, но он все еще каждый раз пугался. И не только пугался.
Людвиг покраснел до корней волос, понимая, что скоро любителю рукоделия Родериху опять придется штопать его трусы: здоровый мужской организм так и норовил их порвать.
— Людди, — прошептала во сне Аличе и попыталась обнять его одной рукой. Это стало последней каплей. Людвиг практически скатился с кровати и стремглав вылетел из спальни.
Полминуты он стоял, тяжело дыша.
«Надо бы пойти в ванну. Освежиться…»
Людвиг поспешно зашагал по коридору и, сворачивая за угол, столкнулся с кем-то.
— А-А-А-А-А! Призрак старого Бисмарка! Прошу, не заставляй меня опять штудировать отчеты дипломатов!
— Брат, не ори, это всего лишь я, — пробормотал Людвиг, потирая ушибленный лоб.
— Люц? — озадачено заморгал Гилберт. — А что ты тут посреди ночи шастаешь?
— То же самое я хотел спросить у тебя…
— Эм-м… да я собственно… — Гилберт замялся, отводя взгляд. — Водички ходил попить, вот! А ты?
— И у меня в горле пересохло. — Людвиг радостно схватился за удобное оправдание, но Гилберта оказалось не так-то легко провести.
— И это от жажды у тебя физиономия так раскраснелась? — Он пытливо взглянул на младшего брата. — Люц, я же тебя, как облупленного знаю, ты совсем не умеешь врать. Колись, что случилось?
— Да там… у меня в постели… — Людвиг заалел, как маков цвет. — Аличе… Опять…
— Так. Стоп, — оборвал его Гилберт. — Ты говоришь, к тебе под одеяло забралась милашка Аличе?
— Угу.
— Так почему же ты здесь, а не там?!
— Но как же… Я не могу… Спать в одной кровати с девушкой… Неприлично…
— Но вы же вроде как пара и ты ведь ее туда силком не тащил. Она сама к тебе пришла. Черт, Люц, это настолько толстый намек, что толще просто не бывает! Давай иди и покажи ей всю мощь мужчин арийской расы! Вперед, вперед! — И Гилберт принялся настойчиво подталкивать Людвига в спину.
— Брат, но я не могу… Я не знаю как, — пролепетал тот.
— Да что тут сложного! Смотри: обнимаешь ее, нежно так целуешь, осторожно гладишь грудь, потом сильнее стискиваешь… Эй, я что тебе все на пальцах объяснять должен?!
Людвиг лучащимся надеждой взглядом воззрился на Гилберта и активно закивал.
— О, позор на мою седую голову! — театрально взвопил Гилберт. — Дожили, младший брат не может завалить девицу!
— Вообще-то ты не седой, ты от природы беловолосый, — заметил немного обиженный Людвиг.
— Не цепляйся к словам, Люц. Это была метафора для усиления эффекта. Ладно, пошли со мной, горе ты мое.
Гилберт схватил его за руку и решительно поволок к своему кабинету, там он достал из ящика стола стопку порножурналов и торжественно водрузил перед младшим братом.
— Вот. Изучай теорию и практикуйся потом на своей Аличе.
Людвиг с сомнением взглянул на яркие обложки, с которых ему подмигивали не совсем одетые красотки.
— Не уверен, что они мне помогут…
— Конечно, помог…
Гилберт недоговорил, едва успев увернуться от метко пущенной сковородки. Опасная кухонная утварь попала в стену, да так там и застряла.
— Людвиг, милый, не слушай этого идиота. — В комнату вошла Эржебет. — Он тебе ничего путного не посоветует. Нельзя просто так набрасываться на девушку! Ты сначала должен пригласить ее в шикарный ресторан. И обязательно подарить огромный букет алых роз! Романтичный ужин при свечах… А потом вы танцуете танго, и ты медленно склоняешься к ее губам…
Из груди Эржебет вырвался томный вздох, на мгновение она мечтательно прищурилась, а затем бросила осуждающий взгляд на Гилберта.
— Кстати, меня кое-кто уже давно не приглашал в ресторан. Про цветы я вообще молчу…
— Мне всегда казалось, что тебя больше цветочков и танцев интересуют как раз набрасывания, — недовольно пробурчал Гилберт.
— Да с ними тоже проблема, — едко процедила Эржебет. — Вон сегодня ты отвернулся к стенке и захрапел. А потом и вовсе сбежал!
— Ты же говорила, что у тебя голова болит! — выпалил Гилберт.
— Но ты мог бы проявить настойчивость, — накручивая на палец локон, протянула Эржебет.
