По тону ее голоса и язвительным ноткам понял — она еще любит. Пытается забыть, может даже — злится, но безуспешно. Виктор обрадовался, подавляя проснувшееся либидо. И пусть сердится, пусть отговаривается — лишь бы пришла. Успокоился, только получив положительный ответ. После трех — а сейчас полпервого. Времени вагон, но сидеть дома или прихорашиваться Виктор не видел смысла. Хотелось поскорее добраться до условленного места и ждать, словно Аня придет в ту же секунду, что и он. Но Виктор отогнал все мысли прочь, впопыхах натянул костюм вместо шортов и футболки и вышел из дома.
Его энтузиазм сдулся от третьей чашки кофе за два часа. Официанты посматривали на засидевшегося посетителя без злости, но с любопытством. Виктор попросил меню и заказал еще кофе, все-таки сидеть просто так, ничего не покупая, было неудобно. Он уже сосчитал все полоски на переходе за окном, досконально изучил вентиляторы под потолком и изучил ассортимент магазинов напротив, а Аня все не шла. Правда, она и обещала позже трех, а стрелка едва доползла до десяти минут четвертого. Поразмыслив немного, Виктор заказал и суп с салатом. Видимо, ждать придется еще долго, а одним энтузиазмом и утренним бутербродом сыт не будешь.
Виктор просидел до шести, но Аня так и появилась на пороге. Да и придет ли? Теперь он сомневался. Отвернулся к окну, перестав мусолить глазами дверь, и задумался.
— Что вы хотели сказать? — раздался над ним звонкий голос Ани.
Взъерошенные волосы, сверкающие обидой глаза…
— Присаживайтесь, — Виктор подскочил, словно был не в кафе, а у себя дома, метнулся отодвигать стул. Но Аня уже сама присела напротив него. — Видите, я взволнован… Не знаю, с чего начать и как объяснить свое поведение здесь же… Но я не хочу, чтобы вы из-за меня ломали свою жизнь и бросались из крайности в крайность…
— Если честно, я пока ничего не поняла, — Аня улыбнулась, и у Виктора потеплело на душе. Голос стал тверже и решительнее, слова выстроились в ряд.
— Я видел вас вчера с другим мужчиной и хотел бы предостеречь от ошибок. Если я чем-то оскорбил ваши чувства — простите, но не надо уничтожать себя встречами с сомнительными людьми.
Аня повела бровями, будто все еще не понимала, о чем речь, а потом кивнула.
— А с кем мне встречаться? И кто вы, чтобы указывать? — с вызовом произнесла она.
— Никто. И сам в этом виноват — я понимаю. Но это не значит, что мне все равно. Я не хочу, чтобы ты встречалась с кем-то с досады…
— Да с чего вы решили, что с досады?
— Так он же вылитый бандит! К тому же лет на десять тебя старше!
— И что? Вы тоже меня старше…
— Я — другое дело! — сам не заметил, как попался на крючок, и проговорился. — Анюта! Пойми, я отказал тебе тогда не потому, что ты мне не нравишься! Просто, я боюсь, что причиню тебе боль своим чувством, понимаешь?
— Почему? — дрожащим голосом спросила Аня. Похоже — с трудом сдерживала слезы.
— Потому что я не знаю, люблю ли тебя, или пытаюсь возродить к жизни того, кого похоронил много лет назад, — Виктор взял ее руки в свои, прижал к губам.
— Жена?
— Да. И ты очень на нее похожа!
— Серые глаза, светлые волосы? — Аня хмыкнула. — Как и у некоторых других студенток на дополнительных занятиях?
Виктор осекся, заморгал, решая, рассказать ли всю правду.
— Это другое, — отвернувшись, проговорил он. — Аня, дело в том, что кроме жены я тогда потерял еще одного человека — дочку.
Виктор замолчал. Перед глазами стояла пустая коляска с выпростанным одеяльцем и тело Гали с кровавым подтеком у виска…
— Как это случилось? — Аня сжала его руки в ответ.
— По версии милиции — камень попал в висок. То ли кинул кто, то ли от машины проезжающей отскочил… Извини, — Виктор отогнал видение. — Галя ушла в магазин с дочкой, хотела еще и погулять, а я сидел за учебниками — сдавал экзамен на следующий день… Она так и не вернулась, я бегал — искал, несколько раз мимо толпы на тротуаре проскочил. А потом уже от отчаяния в милицию рванул, а там мне телефон обрывают… Оказывается, я полдня мимо ее тела бегал…
— А ребенок?
— Ребенок? — словно очнувшись, откликнулся Виктор. — Украли. Вытащили из коляски. Сколько ни искали — все зря. Только я ведь не милиция, я руки не опустил и все эти годы дочку искал.
— Хотите сказать, Люда — ваша дочь?! — воскликнула Аня.
— Нет. Но я так думал. Она — детдомовская, как и Лариса. И они не первые, кого я считал пропавшей Кристиночкой.
— Красивое имя… — протянула Аня.
— Жена назвала, — отнимая руки, произнес Виктор и отвернулся. — Анюта, я не разобрался — люблю ли тебя, или пытаюсь воскресить в тебе Галю. Вот и не хочу своим болезненным чувством мучать тебя… Понимаешь?
— Не очень, — всматриваясь в его лицо, произнесла она. — У тебя все так сложно… Но может, стоит попробовать начать все с начала?
— Нет. Я себя не прощу, если исковеркаю твою душу. И потом, мне уже сорок три, а тебе — двадцать. Зачем тебе старый хрыч, вроде меня?
— Возраст — ерунда! — весело ответила Аня. — Главное, что мы любим…
— Нет, — оборвал Виктор. — Не надо строить ложных надежд.
— Зачем тогда позвал меня сюда? — на Анином лице отразилась сосредоточенность.