Вот уже месяц его просто лихорадит. Я практически перестал общаться с ним, а все потому, что почти не вижу его в доме. Даже если Егор находится в квартире, он всего лишь присутствует в ней. Работа или же что-то иное выматывает его настолько, что он умудряется спать сидя на диване с открытыми глазами, при этом упорно делая вид, что смотрит телевизор.
Подойдя в очередной раз с кружкой кофе, внимательно всматриваясь в его лицо, я сел рядом, оставшись просто незамеченным. Зеленые глаза были тусклыми, они не выражали никакой заинтересованности к окружающей его действительности. Хоть лицо больше не закрывали былые длинные черные волосы, легкая небрежная челка все еще позволяла глазам скрываться в тени, что прямо сейчас и сделал Егор, слабо тряхнув головой, делая вид, что просто разминает шею.
— Эй, — окликнув его, я положил свою руку на плечо, аккуратно потряхивая парня, словно пытаясь вывести из этой странной эйфории.
Я ведь действительно пытался.
— Что? — голос не был отрешенным, а вот взгляд, наоборот, все ещё говорил о том, что ему сине-фиолетовы мои жалкие попытки.
И когда он только так успел вырасти? Может я и упустил часть его взросления, но все же каким бы каменным он не пытался казаться, таким колючим, как сейчас, он не был никогда.
— Я тебя в третий раз спрашиваю, ты есть будешь? Ты когда в последний раз садился за стол? — отрицательно покачивает головой, забирая руки в замок и откидываясь на спинку дивана, демонстративно закрывая глаза.
— Я ел недавно. Кирилл, послушай, я же уже говорил о том, что устал и я действительно просто хочу отдохнуть… — просьбой отвечает на мой вопрос, вновь демонстрируя в голосе свою усталость.
«Пожалейте меня, какой я больной!»
— Ты не один выматываешься на своей работе, я тебе уже… — нет, хотел было сказать о том, что не раз предупреждал его… нет, просил уволиться, и каждый раз эти фразы заканчивались дракой, после которой синяки по всему телу россыпью выступали, словно это была крапивница. На одни и те же грабли. Нет уж. Увольте. — Давай так… Ты урежешь себе часы работы, выходи на неё хотя бы сутки через двое, иначе, таким образом, забросишь учебу. Тебя выгонят.
Ухмыляется, проворно выгибаясь, специально демонстрируя своё обнаженное тело, которое видно из-под пол распахнувшегося халата.
— Меня? Ещё и выгонят? Ты либо совсем со своей назойливостью с катушек слетел, либо даже не смотришь в мою зачетку, — отворачивается в сторону, съезжая по дивану и облокачиваясь о моё колено спиной, роняет на него голову. Волосы на затылке длинною чуть больше пяти сантиметров аккуратно поглаживают мою кожу, щекоча её.
— Видел.
— Там нет ни одного пропуска. Я получил зачет по каждой дисциплине в этом списке, поэтому ты не должен кидать ко мне какие-либо претензии. Я и так много сделал. Даже больше, чем ты от меня требуешь.
— Я от тебя ничего не требую. Я не твоя мама, чтобы ждать, когда сынок явится домой с пятеркой, чтобы дать ему конфету или же, наоборот, отвесить леща за очередную парашу… — вскинув бровью, я посмотрел на него, мысленно прокручивая в голове события своего одиннадцатого класса, ведь именно тогда на меня свалилась кипа обязанностей, что вся от начала до конца содержалась в этом мальчишке.
— Кто бы говорил… — поведя плечами, он закрыл себе рукой рот, застывая в таком положении ровно на полчаса, заставляя меня чувствовать его ровное дыхание вплоть до того момента, как в углу дивана раздалась вибрация телефона, от которой Егор тут же дернулся, впопыхах открывая глаза и хватаясь за сотовый.
В Таллине были свои преимущества: мы почти не пользовались здешней речью, а все потому, что в этом городе люди спокойно общались на русском языке, прибегая даже к ломаному акценту, пример которого сейчас был слышен на том конце провода.
— Звонила мисс Эллен, попросила к восьми часам подогнать машину к её дому, — голос говорил медленно, было заметно, что мужчине тяжело поддавалась русская речь, но он во что бы то ни стало хотел общаться с Егором на равных, не принимая в счет то, что последний был родом из России.
— Я буду через полчаса, пусть заправят машину.
Если ещё час назад он, словно умирающий лебедь, распластанный лежал на диване, то при одном только слове «работа» его тело начало черпать из ниоткуда новый заряд энергии.
Подойдя к шкафу, он выудил вешалку со своей белой рубашкой и джинсами, и надев на себя, вышел в прихожую.
— Что? Даже ничего не скажешь перед уходом? — крикнул я, не поднимаясь с дивана. Было незачем, все равно он меня уже не услышит — дверь хлопнула, послышался звук поворота ключа. Он всегда закрывал меня, особенно в последнее время, когда визиты его домой стали столь поздними.
Позалипая немного на выключенный телевизор и понимая, что червь мыслей все больше разъедает мой мозг, я решил отвлечься на прием пищи, процесс которого был нагло прерван этим сопляком, что так фривольно вновь сбежал на свою поганую работу.
