Кто нашел, берет себе полностью

— Нет, но на февральских каникулах я ездил к моему дяде Филу в Кливленд, заглянул в его гараж и нашел целую гору старых книг. В основном про Тома Свифта. Мальчика-изобретателя.

— Я помню Тома и его друга Неда Ньютона, — кивнул мистер Рикер. — «Том Свифт и его мотоцикл», «Том Свифт и его волшебная камера»… в моей юности мы любили шутить насчет Тома Свифта и его электрической бабушки.

Пит снова вежливо улыбнулся:

— Еще там были книги, штук десять, о девочке-детективе Трикси Белден и о еще одной, Нэнси Дрю.

— Думаю, я знаю, к чему ты клонишь, и мне не хочется тебя разочаровывать, но выбора нет. Том Свифт, братья Харди, Трикси Белден… все это замечательные реликвии давно ушедших дней и прекрасные ориентиры, позволяющие судить, насколько за последние восемьдесят лет изменилось то, что называют «подростковой прозой», но эти книги обладают минимальной ценностью, а то и вовсе ничего не стоят, даже если находятся в прекрасном состоянии.

— Знаю, — ответил Пит. — Я проверил в «Файн букс». Это блог. Но пока я разглядывал эти книги, дядя Фил зашел в гараж и сказал, что у него есть для меня кое-что более интересное. Дело в том, что я рассказывал ему о моем интересе к Ротстайну. Оказалось, это экземпляр «Бегуна» в переплете с автографом писателя. Не посвящением, а простой подписью. Дядя Фил сказал, что книгу дал ему какой-то парень по имени Эл. Задолжал десять долларов за покер. Дядя говорит, она пролежала у него лет пятьдесят. Я посмотрел на выходные данные, и это первое издание.

Мистер Рикер, прежде покачивавшийся на стуле, резко подался вперед.

— Ого! Ты, вероятно, знаешь, что Ротстайн не любил подписывать книги.

— Да. Он называл это «порчей отличной книги».

— Точно. Как и Рэймонд Чандлер. И ты знаешь, что книга с автографом ценится больше, если на ней только подпись?

— Да. Так говорит «Файн букс».

— Подписанный экземпляр самой знаменитой книги Ротстайна, вероятно, можно продать. — Мистер Рикер задумался. — Пожалуй, «вероятно» вычеркиваем. В каком состоянии книга?

— В хорошем, — без запинки ответил Пит. — Пара пятен на обложке под супером и на титульной странице, вот и все.

— Я вижу, ты действительно заинтересовался этим вопросом.

— Особенно после того, как дядя показал мне книгу Ротстайна.

— Как я понимаю, этой волшебной книги у тебя нет?

«У меня есть кое-что получше, — подумал Пит. — Если бы вы только знали».

Иногда он чувствовал, как давило на него это знание, и особенно сегодня, произнося эту ложь.

Необходимую ложь, напомнил он себе.

— Нет, но дядя сказал, что даст ее мне, если я захочу. Я ответил, что мне нужно подумать, потому что он не… вы понимаете…

— Понятия не имеет, сколько она может стоить.

— Да, но потом у меня возник вопрос…

— Какой?

Пит сунул руку в задний карман, достал сложенный листок бумаги и вручил мистеру Рикеру.

— Я поискал в Интернете, кто в нашем городе продает и покупает первые издания, и нашел троих. Я знаю, что вы тоже собираете книги…

— Я бы так не выразился, на мое жалованье не позволишь себе всерьез коллекционировать книги, но у меня есть книга с автографом Теодора Рётке, которую я собираюсь оставить своим детям. «Пробуждение». Прекрасные стихотворения. Также есть Воннегут, но эта книга стоит недорого. В отличие от Ротстайна Папа Курт подписывал все.

— В общем, я подумал, а может, вы кого-то знаете и подскажете, к кому лучше всего обратиться. Если я решу позволить дяде отдать мне книгу… а потом, ну, продать ее.

Мистер Рикер развернул листок, посмотрел на него, потом на Пита. От этого взгляда, пристального и сочувствующего, ему стало не по себе. Возможно, идея оказалась не из лучших, он действительно не умел сочинять, но раз встал на этот путь, придется идти до конца.

— Так уж вышло, что я знаю их всех. Но я также знаю, как много Ротстайн значит для тебя, и не только по твоей прошлогодней работе. Энни Дэвис говорит, что ты часто упоминаешь его на уроках «Литературного творчества». Она считает, что трилогия о Голде — твоя Библия.

Пит полагал, что это правда, но не осознавал, что другие люди тоже знали об этом. И решил в будущем придержать язык по части Ротстайна. Чтобы не навлечь на себя беду. Люди вспомнят, если…

Если.

— Иметь литературных героев — это хорошо, Пит, особенно если в колледже ты собираешься защищать диплом по английскому языку и литературе. Ротстайн — твой герой, по крайней мере сейчас, и эта книга может стать началом твоей коллекции. Ты уверен, что хочешь ее продать?

На этот вопрос Пит мог ответить достаточно честно, пусть даже книги с автографом, о которой он говорил, не существовало.

— В общем, да. Дома у нас с деньгами не очень…

— Я знаю, что случилось с твоим отцом у Городского центра, и чертовски об этом сожалею. К счастью, они поймали этого психа до того, как он причинил еще больше вреда.

— Папе сейчас лучше, и они с мамой оба работают, только мне потребуются деньги на колледж, вы понимаете…

— Понимаю.