— Я знала, что тебе это покажется странным. Потому что мальчишки ничего не знают про девчонок. Девчонки могут быть очень злыми, если ты носишь не ту одежду или даже если носишь ту слишком часто. Ты можешь надевать разные блузки или кроссовки по вторникам и четвергам, можешь по-разному причесываться, но очень скоро они — злые девчонки — обнаруживают, что у тебя только три свитера и шесть хороших юбок. Тогда они много чего о тебе наговорят. А когда все ходят в одном и том же каждый день… разве что в свитерах разного цвета… — Она вновь сдула со лба несколько волосков. — У мальчишек таких проблем нет.
— Вообще-то я тебя понимаю.
— Но мама собирается научить меня шить одежду. По выкройкам. И у меня есть подруги. Много.
— Эллен, к примеру.
— Эллен хорошая.
А после школы ее ждет блестящая работа официанткой или раздатчицей в автокафе, подумал Пит, но промолчал. Если не забеременеет в шестнадцать.
— Я просто хотела сказать тебе, чтобы ты не волновался. Если ты волнуешься.
— Нет, — ответил Пит. — Я знаю, у тебя все получится. И деньги посылал не я. Честно.
Она одарила его улыбкой, грустной и заговорщической, от которой сразу повзрослела.
— Хорошо. Поняла.
И ушла, мягко закрыв за собой дверь.
В ту ночь Пит долго лежал без сна. А вскоре совершил самую большую ошибку в своей жизни.
Морриса Рэндолфа Беллами приговорили к пожизненному тюремному заключению 11 января 1979 года, и короткое время события вертелись как белка в колесе, но потом замедлились. И снова замедлились. И еще раз замедлились. К шести вечера в день вынесения приговора он уже сидел в камере тюрьмы Уэйнес-вилл. Его сокамерник, Рой Оллгуд, получивший пожизненное за убийство, первый раз изнасиловал Морриса через сорок пять минут после отбоя.
— Не дергайся и не насри на мой член, молодой человек, — прошептал он в ухо Моррису. — Если ты это сделаешь, я отрежу тебе нос. Будешь выглядеть, как свинья, укушенная аллигатором.
Моррис, которого насиловали и раньше, замер, кусая руку, чтобы не кричать. Он думал о Джимми Голде тех времен, когда тот еще не гнался за Золотым баксом. Когда еще был истинным героем. Моррис думал о Гарольде Файнмане, друге Джимми в старших классах (сам Моррис в старших классах ни с кем не дружил), говорившем, что все хорошее должно когда-нибудь заканчиваться. А следовательно, обратное тоже верно: должно заканчиваться и все плохое.
Это конкретное плохое длилось долго, и пока оно длилось, Моррис мысленно снова и снова повторял мантру Джимми Голда из «Бегуна»:
Немного.
В последующие недели Оллгуд иногда насиловал его в зад, иногда — в рот. Моррис предпочитал зад из-за отсутствия там вкусовых рецепторов. В обоих случаях он думал, что Кора Энн Хупер, женщина, на которую он набросился в невменяемом состоянии, наверняка считает, что ему воздается по справедливости. С другой стороны, ей пришлось вытерпеть неугодное вторжение только единожды.
В тюрьме Уэйнесвилл имелась швейная фабрика. Там шили джинсы и рабочие рубашки. На пятый день пребывания Морриса в красильном цеху один из друзей Оллгуда взял Морриса за запястье, отвел за чан номер три и велел спустить штаны. «Не шевелись и дай мне самому сделать все остальное», — сказал он. А закончив, добавил:
— Я не пидор, но у меня есть потребности, как и у всех прочих. Скажешь кому-нибудь, что я пидор, и я тебя убью на хрен.
— Не скажу, — заверил его Моррис, говоря себе: Дерьмо ни хрена не значит. Дерьмо ни хрена не значит.
В середине марта 1979 года на прогулочном плацу к Моррису неспешно подошел покрытый татуировками здоровяк, настоящий Ангел ада, только без мотоцикла.
— Ты умеешь писать? — спросил он с легко узнаваемым выговором южной глубинки:
— Да, писать я умею, — ответил Моррис. Заметил приближающегося Оллгуда, но тот, едва увидев, кто стоит рядом с его сокамерником, развернулся и направился к баскетбольной площадке в дальнем конце плаца.
— Я Уоррен Дакуорт. Большинство зовет меня Дак.
— Я — Моррис Бел…
— Я знаю, кто ты. Так ты хорошо пишешь?
— Да, — ответил Моррис без колебаний и ложной скромности. От него не укрылся тот факт, что Рой Оллгуд внезапно нашел для прогулки другое место.
— Можешь написать письмо моей жене, если я скажу, что надо писать? Только найди слова получше. Понимаешь?
— Могу и напишу, но у меня есть маленькая проблема.
— Твою проблему я знаю, — ответил его новый знакомый. — Напишешь моей жене письмо, которое порадует ее и отвлечет от болтовни о разводе, и у тебя больше не будет проблем с костлявым сукиным сыном в твоем жилище.
«Это
— Сэр, я напишу вашей жене очень красивое письмо. Она никогда такого не получала.
