Спустя несколько минут экспедиция уже покидала подъезд: Кукарцев – флагман, а у него в кильватере – Саша с пустым дипломатом в руке. Друзья обогнули дом и попали в соседний двор, мало чем отличавшийся от родного урусовского. Те же мохноногие тополя (среди которых, кстати, был Сашин приятель), те же лавочки и песочницы. Непонятно, почему Татьяна Николаевна так решительно воспрещала маленькому Саше ходить «за дом». Не под влиянием же дворовой мифологии, которая, помнилось, заселяла задомье разными страшными существами, от цыган и Серого волка до какого-то загадочного Бабайки. Старушкам, сочинявшим эти небылицы, следовало встать с лавочки и самим пойти в соседний двор; они бы убедились, что никакого Бабайки там нет, а есть только бабки, такие же, как они, и в таких же белых платочках.
Тем не менее двух совершенно одинаковых дворов не бывает, как не бывает двух одинаковых кошек в этих дворax. И так же не бывает двух одинаковых подъездов даже в домах-ровесниках. Про подъезд, в который они вошли с Кукарцевым, Саша мог бы с закрытыми глазами сказать, что это – чужой подъезд. Казалось, его встретили здесь те же запахи: котового секрета, борща, прогорклых заплеванных окурков из баночек, дежуривших на подоконниках. Однако местный букет неуловимо отличался от композиции, свойственной собственному урусовскому подъезду, – так тонко разнятся вина, взятые от соседних виноградников.
Товарищи поднялись на третий этаж и встали у двери вычисленной Сашей квартиры. Кукарцев держался уверенно, Урусов же заметно нервничал.
– Ты помалкивай, – предупредил напоследок Кук и нажал сбоку от двери белую кнопочку. Вместо звонка в квартире раздалось слабое сухое жужжание – так жужжит перед смертью старая больная муха. Звук этот скорого следствия не произвел. Кук пожужжал еще раз, и в этот момент дверной замок захрумкал… Дверь отворилась, в сумеречном проеме ее стояла старуха.
– Ну, и какого лешего трезвонить? – спросила она низким, почти мужским голосом.
Кукарцев с быстротой мима изобразил на лице улыбку:
– Гуд ивнинг! Мы из швейцарско-российской инвестиционной компании, – затараторил он. – Проводим опрос и предлагаем свои услуги. Молодежь у вас в доме есть, бабуля?
«Бабуля» ответила не сразу.
– Отрапортовался? – уточнила она и вдруг блеснула неожиданно ясными глазами: – Не из какой вы, ребята, не из компании.
Кук поперхнулся:
– Это почему?
– Потому что я его знаю. – Старуха ткнула пальцем в Урусова. – Он живет в соседнем доме и по ночам глазеет в бинокль.
– Упс… – вымолвил Кукарцев и оглянулся на Сашу. Тот онемел, но не в силу данного обета, а парализованный стыдом. Кук тоже был смущен, насколько он вообще мог смущаться; быстродействующий мозг его, похоже, завис, как зависает иногда электронный мозг компьютера.
Бабка смотрела усмешливо, без признаков старческой мути во взоре:
– Ну так что вам, соколы, надо? Вы, поди, к Петьке пришли?
– Нет, не к Петьке… – выдохнул Урусов и дернул Кукарцева за рукав: – Витя, идем отсюда.
– Да, – сказал Кук, – мы пошли. Извините, бабуля, до свиданья.
Но старуха их придержала:
– Обождите, сынки… Коли уж вы тут, так помогите мне по лестнице спуститься. Я как раз во двор собиралась.
В руке у нее оказалась связка ключей. Выйдя на площадку, она заперла дверь и ухватила Сашу за запястье. Рука у старухи оказалась холодная и сильная; очевидно, бабка и без посторонней помощи отлично могла бы идти по лестнице. Выведя ее на крыльцо, друзья пожелали старухе доброго здоровья и скорым шагом, не оглядываясь, ретировались в урусовский двор.
– Уф! Давай присядем…
Они плюхнулись на лавочку возле Сашиного подъезда.
– Вот стыдоба! – Урусов крутнул головой. – С меня будто штаны спустили.
– Наплевать, – возразил Кук, но не очень уверенно. – Слушай… а ты вправду того… в бинокль по ночам смотришь?
– Ну и что? – Саша покраснел. – Ты же сам сказал, что мне нужны впечатления.
Кукарцев тенькнул своей «Зиппо», и товарищи закурили.
– Ну и что ты обо всем этом думаешь? – спросил Урусов после некоторого молчания.
Кук пожал плечами:
– Лично мне все ясно. Эта самая бабка и погасила свет у твоего висельника.
– Но тебе не кажется странным, что она… что она так спокойна?
Кукарцев опять пожал плечами:
– Бабки разные бывают… Может, она даже радуется, что жилплощадь освободилась.
Урусов покачал головой:
– В общем, Виктор, – печально подытожил он, – ничего мы с тобой не разведали, а только осрамились.
– Да нечего тут и разведывать. – Кук сплюнул между коленей. – Я так понимаю, что твое дело не стоит выеденного яйца. А тебе, старик, надо нервишками своими заняться… Вот мой совет: пойди-ка ты к Пушкину и возьми у него каких-нибудь таблеток, чтобы спать по ночам.
Докурив, друзья стали прощаться. Кукарцев подошел к «бээмвухе», коротавшей ожидание за обнюхиванием перед собой тротуара.
– Она у тебя на крысу похожа, – усмехнулся Урусов.
– Разве? – удивился Кук и слегка пнул машину в колесо; в ответ «бээмвуха» два раза свистнула. – А может, и похожа… Ну, бывай, Сашок. Си ю лэйтэ.
5
