Вспоминая эти дни, работник ЦК КПСС С. Н. Карнаухов писал: «На похоронах Ю. В. Андропова особо запечатлелось посещение Колонного зала Джорджем Бушем-старшим, тогда вице-президентом США. Он подъехал на джипе, из него выскочили дюжие молодцы в американской военной форме. Довольно бесцеремонно растолкали людей, толпившихся у подъезда Дома Союзов, через который пропускали зарубежных представителей. Обладай я тогда даром провидения, то американская манера вести себя в чужом доме навела бы меня на мысль: «Хозяин приехал»[1964].
«Февральский день 1984 года, когда на Красной площади хоронили Андропова, выдался морозный и солнечный»[1965].
По свидетельству С. Меньшикова, «Черненко свою речь над могилой Андропова произносил хрипловато и сбивчиво, как бы не чувствуя себя подлинным хозяином положения. И отъезжал незаметно, без визга колес – это был самый тихий и неприметный из наших генсеков»[1966].
«Поминки, – вспоминал А. Е. Бовин, – состоялись в Ново-Огарево 14 февраля. Вся семья. Крючков и кто-то из замов. Помощники: Лаптев, Шарапов, Вольский. Из аппарата: Рахманин, Лигачев, Кручина, Владимиров, мы с Арбатовым, Чебриков – за тамаду»[1967].
И ни одного члена Политбюро.
Даже М. С. Горбачева.
За день до похорон Ю. В. Андропова, 13 февраля, состоялся Пленум ЦК КПСС, на котором официально был решен вопрос о его преемнике[1968].
Передавая настроения, царившие на Пленуме, A. C. Черняев пишет, что все с нетерпением ждали появления членов Политбюро. «Ровно в 11 в проеме двери показалась голова Черненко. За ним – Тихонов, Громыко, Устинов, Горбачев и др. Зал отреагировал молчанием. Не встали… Уселся президиум. Горбачев рядом с Черненко»[1969]. «Чуда не произошло. Избран Черненко»[1970]. «Черненко, – вспоминал Д. А. Кунаев, – стал Генсеком при всеобщем гробовом молчании»[1971].
В отличие от Л. И. Брежнева и Ю. В. Андропова К. У. Черненко до сих пор остается на периферии внимания не только исследователей, но и публицистов. Во всяком случае, удалось найти только две специально посвященных ему книги[1972]. Обычно же – это статьи или же разделы в книгах на более широкие темы[1973].
Константин Устинович Черненко родился 24 сентября 1911 г. в деревне Большая Тесь Минусинского уезда Енисейской губернии (в советское время – Новоселовский район Красноярского края)[1974]. Закончив трехлетнюю сельскую школу, несколько лет батрачил[1975]. Вступил в комсомол и в 1929 г. был назначен заведующим отделом пропаганды и агитации райкома ВЛКСМ. С 1930 по 1933 г. находился в армии, где стал членом ВКГ1(б) и секретарем партийной организации погранотряда[1976].
Существует версия, будто бы в 30-е годы К. У. Черненко был принят на службу в НКВД, переведен в Днепропетровскую область и там познакомился с Л. И. Брежневым[1977]. Эта версия находится в противоречии с фактами. Но заслуживает проверки: не был ли днепропетровский Черненко родственником красноярского.
Вернувшись после армии домой, Константин Устинович стал заведующим отдела пропаганды и агитации Новоселовского райкома ВКП(б), откуда его перевели в Уярский райком партии. А затем совершенно неожиданно начался карьерный взлет. Сначала К. У. Черненко забрали в Красноярск директором Дома политпросвещения, через некоторое время назначили заместителем заведующего Отдела пропаганды и агитации крайкома[1978], в 1941 г., в 30 лет, избрали секретарем крайкома по идеологии[1979].
С одной стороны, подобному взлету во многом способствовала прокатившаяся тогда по стране волна сталинских репрессий. С другой стороны, по свидетельству Г. И. Воронова, немаловажную роль в карьере К. У. Черненко сыграла его старшая сестра Валентина[1980], которая в 30-е годы работала заведующей оргоделом Красноярского горкома партии[1981].
Однако через два года Константин Устинович оказался в опале. Не исключено, что причиной этого стала публикация в Красноярске книги М. А. Москалева «Сталин в сибирской ссылке». Несмотря на то, что она увидела свет не только с санкции крайкома, но и Института Маркса, Энгельса, Ленина, вождю она не понравилась, напомнив ему об одном не очень приятном эпизоде из его биографии[1982].
Шла война. Проштрафившийся секретарь крайкома мог оказаться на фронте. Но вместо армии его направили в Москву в Высшую школу парторганизаторов при ЦК КПСС[1983].
