– У меня тут сумка, – отвечаю я, – с кое-какими вещами, в которые я могу переодеться. Похоже, Лу сдала ее на хранение.
– Я с этим разберусь, Марк! – Позади меня возникает мама. – Веди детей к автомобилю. Я провожу Софи до главной лестницы, а затем мы выйдем вслед за тобой.
– Спасибо, Маура. – Марк исчезает.
Пока мама добывает мою сумку, стоящие рядом люди улыбаются, но они не знают, поздравлять ли меня или же желать мне удачи. Одна из них – руководительница фирмы Марка, она говорит, неловко покашливая:
– Ну, если мы вас вечером больше не увидим, передайте Марку наши наилучшие пожелания. Он всегда хладнокровно ведет себя в кризисных ситуациях – нам этого будет не хватать! Обязательно скажите, чтобы Марк оставался на связи, хорошо?
Мама смотрит на нее, держа в руке мою сумку, и ледяным тоном произносит:
– Идем, Софи!
– Многие люди не умеют вести себя в обществе, – замечает она. – Ты же держишься просто молодцом, дорогая. Вот так, обопрись на мою руку.
Машина Имоджен уже стоит на улице.
– Все будет в полном порядке, миссис Тернер, – продолжает мама, когда мы спускаемся по ступеням. – Беспокоиться не о чем, даю слово! До скорой встречи, дорогая! – Она быстро отворачивается, когда я сажусь в автомобиль, и торопливо возвращается в гостиницу.
Я устраиваю большую сумку на коленях, как проделала это в машине Джоша час назад, и с вымученной улыбкой обращаюсь к Изабель и Оливье:
– Все в порядке, малыши? Ремни пристегнули?
– Да, Софи, – послушно отвечает Изабель и вдруг спрашивает: – Ты теперь наша мачеха? Как нам тебя называть?
– Просто Софи, как обычно.
Марк еле заметно показывает мне два поднятых вверх больших пальца.
– Хм-м, – говорит Изабель. – Приве-е-ет, – изображает она меня. – Я Софи Гарденер.
– Тише, Изабель, – просит Марк. – У Софи голова побаливает.
– А когда мама выйдет замуж за Жюльена? – не унимается она. – Как мне его называть?
Я удивленно гляжу на Марка.
– Просто называй Жюльеном, как и сейчас, – отвечает он.
– О чем это она? – тихо спрашиваю я Марка.
– Клодин мне вчера это рассказала, когда я отправился забирать их.
– Это ведь хорошо! Она наконец-то что-то меняет. – А то, что она говорила, будто Марк «не позволяет» ей выходить замуж за Жюльена – полнейшая чепуха.
– Папа! – Изабель говорит ему что-то по-французски, на что Марк отвечает тоже по-французски, а затем напоминает: – А теперь, пожалуйста, снова по-английски!
– Ладно, – морщится она и съеживается на сиденье. – Зачем? Я не хочу.
– Марк, а Изабель умеет читать по-английски? – интересуюсь я.
– Нет, – вздыхает он. – Она вполне могла бы – я купил им обоим английские книги для чтения – но как-то не задалось.
Зачем кому-то посылать сообщение Изабель на языке, которого она не понимает?
Разве Клодин не написала бы по-французски?
– Софи! – Марк берет меня за руку. – Не хочу ни думать, ни говорить об этой женщине. У нас сегодня свадьба, и, если повезет, мы сможем приехать и отпраздновать ее позднее, как только закончится томография.
Если только отправитель не хотел, чтобы Изабель смогла прочитать его, а на самом деле оно предназначалось мне… Моя ладонь лежит в его руке.
– Пока не забыла: руководительница твоей фирмы просила передать, чтобы ты оставался на связи и что ей будет не хватать твоего хладнокровия в кризисных ситуациях. Что она имела в виду?
– Ну, она уходит. В другую компанию. В мелкую какую-то, сказать по правде. Но куда важнее, как ты себя чувствуешь? Нормально?
– Я чувствую себя… дезориентированной.
Марк озабоченно смотрит на меня:
– Ну, ничего, мы почти приехали.
Софи – неужели ты такая наивная? Нет, правда? Он очень коварный человек.
Жаль, что я не могу заглушить ее голос в своей голове.
Мы получаем полное заключение по моей томографии в десять часов вечера. У меня сотрясение мозга.
– И все? – уточняет Марк. – Никаких трещин, осложнений или чего-либо подобного? Слава богу.
– В любом случае мы подержим ее под наблюдением до утра, – отвечает серьезный молодой врач, стоящий у моей постели. – Потеря сознания и рвота – симптомы необычные, и я считаю, что нужно убедиться в отсутствии осложнений. Но если все пойдет хорошо, вы сможете завтра отправиться домой. – Он улыбается, но выглядит немного обескураженным, когда никто не радуется.
– Так, давайте рассуждать логически. Даже если мы уедем прямо сейчас, банкет почти закончился, – говорит Марк через несколько секунд. – Но как же медовый месяц? У нас забронированы билеты на дальние рейсы. Это ничего?
– Вам надо выяснить это у своей страховой компании, – отвечает врач. – Если у Софи не возникнет дальнейших проблем в течение сорока восьми часов, то все в порядке.
– Мы должны вылететь завтра, – мрачно сообщает Марк.
– Папа, а разве мы больше не поедем отдыхать? – тянет его за рукав Изабель.
– Тихо, – шепчет он, а потом поворачивается ко мне: – На неделю с детьми в Дубай, а потом вдвоем на Барбадос, – объясняет он. – Сюрприз!
– Мы могли бы поехать, – предлагаю я. – Я уверена, все будет в порядке.
– Это может аннулировать страховку. Нет. Я позвоню им завтра и улажу проблему. Вы говорите, сорок восемь часов?
Врач кивает.
