– Да, очень высокие каблуки. Ну, а как твой муж? Все еще в Париже? Хорошо, что Клодин заставила его привезти детей обратно, хотя бы лишь на одну ночь. Вот ведь стерва.
Мой муж. Я гляжу на сестру. Она взмахивает рукой:
– Не надо. Все позади. Я счастлива, что у тебя все нормально. Поверить не могу, что вчера ты почти целый день проходила с сотрясением мозга. Я в том смысле, что читаешь о тех, кто понятия не имеет, что беременны, а потом вдруг идут в ванную и рожают. Но тебе-то вчера вымыли голову и сделали прическу. И ты ничего не почувствовала?
– Я просто списала головную боль и рвоту на нервное напряжение.
– Тебя действительно вырвало? – Алиса недоверчиво смотрит на меня. – Если бы ты уже не лежала в больнице, я бы тебе тумаков надавала.
– Ну да, – бормочу я. – Но теперь-то все нормально, значит…
– Значит, тебе повезло, – замечает она. – Эй…
Я поднимаю голову.
– Тебе Рич вчера что-нибудь сказал в конце концов?
– Нет. – Я почесываю нос. Он, наверное, был тоже совершенно сбит с толку, когда, несмотря на мои страшные предупреждения, ничего не произошло.
– Почему ты все-таки отправилась вчера в гостиницу?
– Сейчас это не имеет значения.
– Хочу, чтобы ты знала, – говорит Алиса, пока я ищу, куда бы положить эти дурацкие туфли. – Я уважаю твое решение, чем бы оно ни мотивировалось, и на сто процентов тебя поддерживаю.
– Доброе утро, дорогая! – Внезапно появляется мама, к моему облегчению, с пластиковым пакетом в руках. – Сегодня ты выглядишь гораздо лучше. Алиса, слезь с кровати Софи!
– Ее даже нет там, – вздыхает Алиса, поднимаясь.
– Я знаю, что, если бы все просто правильно стояли, мир был бы стройнее. – Она со значением смотрит на мою сестру, прежде чем достать из пакета носки. – Вот что я тебе привезла. И еще фланельку.
Алиса морщит нос.
– Что такое? – удивляется мама. – Ей нужно немного освежиться, прежде чем мы сядем в машину. Давай мне туфли, Софи. – Она протягивает руку и прячет их в пакет. – Тебе сказали, что можно идти?
– Да, меня выписали. Вот болеутоляющее. – Я показываю маленький пузырек. – Можно ехать.
На парковке мама открывает заднюю дверцу изящного «Ягуара», чтобы я могла сесть в салон. Я устраиваюсь на покрывале из шотландки, которым всегда укрывают задние сиденья, чтобы те не пачкались. На водительском месте Дерек сворачивает «Санди телеграф», когда Алиса обходит машину спереди и усаживается рядом с ним.
Как только мама оказывается рядом со мной на заднем сиденье, Дерек задорно спрашивает: «Экипаж на борту?» – и медленно выезжает со стоянки. Он боится, что меня укачает, и поездка занимает гораздо больше времени, чем обычно.
Когда мы наконец приближаемся к моему дому, голова у меня просто раскалывается.
– Приехали, – объявляет Дерек. – Вот он дом, милый дом.
На дом я не смотрю.
– Огромное спасибо, что забрали меня из больницы. Не хотите чаю выпить перед отъездом?
– Перед отъездом? – удивляется Алиса. – Ты думаешь, мы тебя довезем и оставим здесь одну? Мы побудем тут, пока не вернется Марк.
– Давайте чайник поставим? – предлагает мама, наверное ожидая, что я начну уверять, будто все в порядке. Но я испытываю облегчение и не сопротивляюсь.
Мы все стоим на пороге, пока Дерек, забравший у меня ключи, возится с ними и пытается открыть замок.
– Извини, – хмурится он. – У меня не получается.
Мама надувает губы и выдерживает паузу, прежде чем воскликнуть:
– Дерек, отойди!
Он отступает в сторону, она решительно забирает у него ключи, и входная дверь распахивается.
– Вот, – заявляет мама и входит внутрь, а мы за ней. – Так, чай! – бросает она через плечо и направляется в кухню. – Софи, сядь, я его тебе принесу.
Вообще-то мне хочется лечь, но я подчиняюсь. Я громко вскрикиваю, шагнув в гостиную. Она похожа на погребальную контору. Повсюду белые розы – по всей комнате примерно с двенадцать цветочных инсталляций. Проходя в столовую, я замечаю на столе упакованные подарки и несколько открытых карточек. Медленно подхожу и беру парочку.
– Почему ты не села? – сурово выговаривает мне мама, появляясь с чашкой в руке. – Вот. Осторожно, горячо. Надеюсь, ты окажешься не из упрямых больных. Сейчас я сварю суп. Тебе нужно подняться наверх и прилечь. Суп куриный или томатный?
– Куриный, пожалуйста, – бормочу я, читая: «Марк и Софи! Поздравляем! Каким прекрасным путешествием начнется ваша жизнь!»
– Один гренок или два?
– Один, если можно.
Через пять минут мама приносит суп на небольшом подносике вместе с салфеткой, заправленной в кольцо, о существовании которого я и не подозревала. Я послушно съедаю суп, после чего она встает, чтобы проводить меня в постель.
– Увидимся позднее, – говорит мне Алиса, помахивая рукой и включая телевизор.
Дерек устроился за развернутой газетой. Все вокруг вселяет уверенность и спокойствие. Однако в спальне я замечаю, что мама повесила платье на дверь гардероба.
– Не возражаешь, если я уберу его? – Я протягиваю руку, но мама осторожно забирает у меня платье.
– Лучше я.
Залезаю под одеяло в чем есть. Вернувшись, мама говорит:
– Не хочешь сначала хоть душ принять? Или надеть чистую пижаму?
– Нет, я очень устала.
