Не имея текущей оперативной информации невозможно с достаточной степенью уверенности сказать, насколько обоснован был ее превентивный характер. Можно лишь отметить, что ее можно было предотвратить своевременной реализацией Минских соглашений, тогда у Москвы не было бы даже формального повода для начала Спецоперации, а Донбасс и Луганск сохранились бы в составе Украины. Однако нежелание Киева реализовывать Минские соглашения, блокада им Донецка и Луганска, террористические обстрелы их территории на протяжении 8 лет, привели к тому, что Минские соглашения
В январе 2021 г. глава ДНР Д. Пушилин предложил провести повторный референдум о независимости и присоединении Донбасса, в присутствии любого количества зарубежных наблюдателей. «Желания Донбасса очевидны, понятны и лежат на поверхности, — заявил Пушилин, — конечно же, к России, учитывая все геополитические вызовы. Конечно, Донбасс уже определился»[520].
Это отлично понимали и в Киеве: «Нам главное не взять его обратно, как онкологическую опухоль, с которой мы не знаем, что делать…, — говорил о Донбассе в ноябре 2020 г. вице-премьера по вопросам временно оккупированных территорий А. Резников, — Это больные территории, ментально в том числе»[521]. Год спустя Резников стал министром обороны Украины, а его слова — настоящим мемом в националистических кругах. Пример тому давал Председатель контактной группы по урегулированию ситуации на Донбассе экс-президент Л. Кравчук, который 06.2021 сравнил Донбасс с «раковой опухолью, которую нужно отрезать»[522].
В июне 2021 г. Зеленский предложил провести референдум по отделению Донбасса «стеной»[523]. «Зеленский уже понял, — комментировал это предложение киевский политолог В. Карасёв, — что заставить жить вместе разные, по сути, народы практически невозможно…, мы возвращаем Донбасс, а там уже народ Донбасса живёт. У нас два народа будет — народ Украины и народ Донбасса. Как это вживить всё? Это очень сложный момент. Поэтому Зеленский не знает, как к Донбассу подступиться»[524].
Политика Киева привела к тому, что конфликт на Востоке Украины мог быть разрешен только вооруженным путем. Но даже эта неизбежность не дает полного ответа: слишком высоки ставки в этой Спецоперации; слишком высока — неизмеримо высока цена, которую она потребует заплатить. Что же двигало решимостью Кремля, при принятии решения о ее начале?
Ответ на это вопрос дают объективные закономерности, на одну из которых в 1939 г. указывал У. Черчилль: «Я не могу предсказать, каковы будут действия России. Это такая загадка, которую чрезвычайно трудно разгадать, однако ключ к ней имеется. Этим ключом являются национальные интересы России. Учитывая соображения безопасности, Россия не может быть заинтересована в том, чтобы Германия обосновалась на берегах Черного моря или чтобы она оккупировала Балканские страны и покорила славянские народы Юго-Восточной Европы. Это противоречило бы исторически сложившимся жизненным интересам России»[525].
События последних десятилетий внесли в эту закономерность свои коррективы: «Вопрос который сейчас стоит на повестке для русских в том, — пояснял 02.2015 существующую закономерность директор STRATFOR Дж. Фридман, — что либо Украина станет буферной зоной между Россией и Западом, как минимум будет нейтральной страной или же Запад продвинется на Украине, так далеко, что НАТО будет отделять от Сталинграда всего сто километров, а от Москвы пятьсот. Для России статус Украины представляет жизненно важную угрозу и русские не могут просто так оставить этот вопрос и уйти»[526]. Расширение НАТО на Восток в 1997 г., на страницах «Нью-Йорк таймс», Дж. Кеннан осудил, как «самую фатальную ошибку американской политики за всю эпоху после окончания холодной войны»[527].
«Россия ещё 30 лет назад — задолго до Путина — дала понять, что вступление Украины в НАТО, враждебный военный альянс, будет означать пересечение линии, на которое ни один российский лидер не согласится. Ни Горбачев, ни Ельцин, ни Путин. Некоторые высокопоставленные представители США это поняли: Дж. Кеннан, Г. Киссинджер, Дж. Мэдлок и глава ЦРУ У. Бернс. Понимание это существует уже давно. С 90-ых годов они пытаются предупредить американских чиновников, что
