Ничего нового, эта история повторялась и в 1914-м г., и в 1930-е гг., повторяется она и сегодня: В Германии еще за год до начала Спецоперации на Донбассе — в январе 2021 года поднялась настоящая антироссийская истерия, поводом для которой стал арест Навального: «труба приносит пользу российскому государству — иностранную валюту, — писал в те дни Spiegel, — Это противоречит духу европейских санкций против режима, который годами демонстрировал себя противником ЕС…, американцы далеко не единственные, кто выступает против трубопровода. Пожалуй, самый сильный аргумент против «Северного потока-2»… — этот трубопровод является антиевропейским проектом… Этот трубопровод наносит ущерб окружающей среде…, наносит ущерб репутации Германии. Настало время принять четкое решение и перестать привязывать себя к одному трубопроводу: «Северный поток-2» должен быть остановлен»[494].
Аналогию европейским санкциям 2022 г., которые включают в себя конфискацию в Европе активов Газпрома и Роснефти, навевают события 1933 г. — тогда в Германии была развязана настоящая война, против Общества по продаже советских нефтепродуктов — «Деропа». Его заправочные станции подвергались «налетам и разграблениям…, в некоторых случаях бензин насильственно забирается бесплатно… штурмовиками, в других случаях бензин просто выпускается»[495]. «Деропу» на немецком рынке противостояли «Стандарт ойл» и «Ройял датч шелл» Детердинга, которые и увеличили свою долю на рынке.
А за ними пришел производитель синтетического бензина американо-германская IG Farben. И уже в декабре 1935 г. военный атташе американского посольства докладывал: «Через два года Германия с помощью миллионов долларов, предоставляемых «Стандард ойл компани оф Нью-Йорк», будет производить из бурого угля нефть и бензин в количестве, достаточном для ведения длительной войны»[496]. Почему для войны? Потому что для мирных целей эрзацбензин — слишком дорог. Производство эрзац-материалов, — пояснял президент Рейхсбанка, министр экономики Я. Шахт, обходится Германии «в четыре раза дороже, чем импортное сырье»[497].
Отношение к России сегодня немецких СМИ наглядно передает статья в FOCUS 10.2022 популярного бизнес-редактора Г. Штейнгарта, который утверждает, что «настоящая цель Путина в войне — не Украина, а Германия. Путин думает не о Донбассе, а о восстановлении мощи России при одновременном ослаблении Западной Европы. А тот, кто хочет ослабить Западную Европу, должен сначала обездвижить главный экономический мотор ЕС — Германию». Подобные высказывания можно было бы посчитать параноидальным бредом желтой прессы, но «увы, — отмечают редакторы ИноСМИ, — этот текст отражает уровень большинства немецких изданий сегодня»[498]. Сегодня создается полное ощущение того, что мэйнстримовские СМИ Германии, как и сто лет назад, совершенно сознательно зомбируют своих сограждан, готовя их повторить «подвиги» своих предков времен двух мировой войн ХХ века…
Неужели вы думаете, что у России есть цель вторгнуться куда-то… Ей бы со своей страной справиться. Мы вот такая сладкая булка всем кажется. Скажите нас захватить, что бы что? Чтобы чинить нашу инфраструктуру…?
Содержание империй — это слишком дорогое «удовольствие». Неслучайно споры о необходимости ее силового сохранения начались в крупнейшей империи мира еще до начала ХХ в. При этом расчеты стоимости сохранения империи тесно переплетались с развитием моральных принципов. Империализм «тратя общественные деньги, время, интересы и энергию на дорогостоящее непроизводительное дело территориальной экспансии, — указывал в 1902 г. видный экономист Дж. Гобсоном, — истощает таким путем общественную энергию правящих классов и народов, необходимую для проведения внутренних реформ и для расцвета материальной и интеллектуальной культуры у себя на родине»[500].
«Мы не представляем себе, почему англичане обязаны сохранить свою империю из чувства уважения к героизму тех, кто ее приобрел, или почему отречься от нее было бы с их стороны признаком малодушия, — писал в 1910-е годы видный британский историк Дж. Сили, — Все политические союзы существуют для блага их членов и потому должны достигать как раз той величины, при которой остаются благодеятельными, и отнюдь не большей»[501].
