Но Милорадович был взвинчен. Его жгло чувство собственной вины за происходящее. Он вскричал: «Что это за генерал-губернатор, который не сумеет пролить свою кровь, когда кровь должна быть пролита?» Адъютант Орлова дал ему лошадь, и он поехал на площадь. Башуцкий пристроился за ним пешком. Перед всадником народ расступался, и Милорадович проехал к солдатам. Начал убеждать их, «что сам охотно желал, чтобы Константин был императором, но что делать, если он отказался». Говорил – он сам видел отречение, и ему должны верить как другу Константина. В доказательство вынул и стал показывать саблю, подаренную великим князем, с надписью «Другу моему Милорадовичу» [69].
Авторитет он имел колоссальный – герой многих войн и сражений! Солдаты потупились, внимательно слушали. Заговорщик Оболенский почувствовал, что их настроение может переломиться. Требовал от генерала уехать, тащил под уздцы его лошадь. Видя, что это не действует, взял у солдата ружье со штыком, ткнул им Милорадовича. А Каховский, подкравшийся в толпе, в упор выстрелил из пистолета в бок. От выстрела лошадь рванулась, генерал упал на руки адъютанта. Но и несколько солдат выпалили по окружавшей людской массе – возможно, считали, что защищают Милорадовича, стреляют по его убийцам. Башуцкий выхватил из толпы двоих случайных зевак, с их помощью потащили смертельно раненного Милорадовича в безопасное место, в расположение Конногвардейского полка.
Вслед за генерал-губернатором уговаривать восставших приехал командир корпуса генерал Войнов. Но его не слушали, стали стрелять по нему. А из агрессивной окружающей толпы в него начали кидать камнями и чем попало. Брошенное полено сильно ударило старика по спине, с него слетела шляпа. Флигель-адъютанта Бибикова, случайно попавшегося мятежникам, избили. Хотя и восставшие очутились в тупиковом положении. Они-то планировали помешать присяге Сената и предъявить ему требования! Но Сенат принес присягу еще в 7 утра, в здании никого не было. В данном отношении царь переиграл революционеров.
Восстание декабристов на Сенатской площади, убийство генерала Милорадовича
Трубецкого не было. Он струсил, куда-то исчез. Рылеев отправился искать Трубецкого и тоже исчез, метался где-то по городу. А в результате не было и единого руководства. Верховодили Щепин-Ростовский, братья Бестужевы, Оболенский, Пущин. Крутились и другие заговорщики – большинство было без мундиров, в штатском. Они появлялись, исчезали в толпе. У восставших откуда-то было спиртное. По воспоминаниям современников, многие солдаты были пьяны. Как и «сочувствующая» чернь [70]. Организаторы путча не учли и того обстоятельства, что мятежные части соберутся не одновременно. На площади очутились только 800 человек Московского полка. Им оставалось лишь ждать, когда подойдут другие.
Но и верные царю части гвардии, разбросанные по городу, подходили вразнобой. Николай повел преображенцев к Сенатской площади. Распределял наличные подразделения, оцепляя и охватывая очаг восстания. При себе оставил одну роту, первую – Роту Его Величества. Для государя нашли коня, он ехал верхом. Ему и его солдатам тоже приходилось двигаться через толпы собравшихся людей. Правда, ближе к Зимнему дворцу публика была другая, доброжелательная. Снимала головные уборы, и Николай говорил: «Наденьте шапки, простудитесь!» Объяснял – по нему будут стрелять, поэтому пусть не теснятся рядом с ним, расходятся по домам. «Молитесь Богу, а завтра мы увидимся». Но в этой толпе мелькнул и Трубецкой – царь еще не знал, что он считается руководителем восстания.
К Николаю подошел и Якубович, офицер Нижегородского драгунского полка, после ранения приехавший в отпуск с Кавказа. Дерзко объявил: «Я был с ними, но, услышав, что они за Константина, бросил их и явился к Вам». На самом деле он сказал своим товарищам на Сенатской, что идет на разведку. И именно он вызывался убить царя, под шинелью у него был пистолет. Но… видать, и его что-то остановило. Рука не поднялась. А Николай похвалил, что он вовремя одумался. Послал загладить вину – вернуться к своим и уговаривать сложить оружие.
Царь остановился на Адмиралтейской площади, соседней с Сенатской. Сюда подошел Орлов с Конногвардейским полком. Появился и брат Михаил. Наведя порядок в конной артиллерии, он узнал о мятеже в Московском полку – в котором сам был шефом. Помчался туда. Часть полка офицеры удержали от бунта, она осталась в казармах. Однако и эти солдаты волновались, отказывались от присяги. Но Михаила они встретили криком «ура». Удивлялись, как же так, им внушили, что он «в оковах». Теперь воочию раскрылось, что их подло обманули. Солдаты выражали готовность идти против лгунов, и Михаил первый вместе с ними принес присягу Николаю, привел эту часть полка к брату.
