— Небо. Надо же, а я и не знала, — возбужденно тараторила она. — Пою себе и пою. И ведь хоть бы кто сказал, что оно должно быть высокое?
— Не все это знают. Здесь нужен специалист.
— А где я могу учиться, как вы думаете? — с надеждой спросила Люба. — Только чтоб без лестниц.
— Ох-ох-ох, — произнесла Сталина Ильясовна. — Без лестниц. Насколько я знаю, для людей с ограниченными возможностями есть университет культуры под патронажем ЮНИСЕФ. Или ЮНЕСКО? Ладно, не суть. Там имеется музыкальное отделение.
Люба радостно вскрикнула.
— Но лестницы… Знаешь что, позвони мне через пару дней, я выясню насчет лестниц.
И Сталина Ильясовна подала Любе визитку:
— Здесь мои телефоны, домашний, мобильный.
«Автомобильный» она сказала? — встрепенулась коляска. — Может она и Колин джип знает?»
«Колясочка, ты представляешь, сколько в Москве джипов?» — отмахнулась Люба.
«Жизнь прекрасна неожиданностями», — заметила коляска.
«Отстань, пожалуйста, дай я попрощаюсь с певицей!»
Люба долго сидела за столиком и рассматривала кусочек картона: «Сталина Ильясовна Черниченко. Вокал. Эффективные уроки. Имеется аккомпанемент (рояль, арфа). Дорого».
«Дорого. Это сколько интересно, колясочка?»
«Уж рублей сто отдай и не греши! — авторитетно заявила коляска. — А то и все двести».
«Ничего, — Люба приподняла согнутые руки, устрашая Москву бицепсами, — заработаем».
Коляска с сомнением засопела.
«Поехали на проспект, — скомандовала Люба, — прямо сейчас работать начнем».
Определив подходящее, по мнению коляски, место — возле троллейбусной остановки, Люба принялась набираться смелости.
«Чего не поешь-то? — недовольно подтолкнула ее коляска. — Третий троллейбус уж подходил послушать, да так и отошел. Всю публику мне разгонишь».
«Ладно, — Люба закрыла глаза, — только ты мне помогай».
«Припев подтяну», — пообещала коляска.
«Нет, петь я сама буду, а капелла»
«Это как?»
«Без помощи коляски, значит».
«Как знаешь», — обиделась коляска.
«Ты будешь подстраховывать меня во время прыжков и танцев», — пояснила Люба.
«Ох-ти мне…»
«А я деньги буду собирать», — обрадовался рюкзачок.
«Верно», — похвалила Люба.
«А я — чего?» — без восторга произнесла из пакета утка.
«А ты спи, отдыхай», — разрешила Люба.
Совершенно внезапно, без предупреждения, Люба громко заголосила:
— В синей воде кольца шагов!
Прохожие, стоявшие возле прозрачного навеса остановки, шарахнулись в сторону: кто поспешно, кто — как бы по внезапно вспомнившемуся делу.
Люба прибавила громкости:
— Ветер унес шепот и смех и твою-ю улыбку!
Люба резко развернула коляску, так что малые колеса встали поперек, и совершила стремительное фуэте. Затем она рывком поставила коляску на правое колесо и описала полукруг лишь на нем одном.
Когда коляска очнулась от виражей, вокруг стояли прохожие. Люба подняла вспотевшее лицо и испуганно обвела лица зрителей. Зрители зааплодировали. Подошел троллейбус, и люди, как бы извиняясь за то, что уходят раньше времени, стали протягивать Любе деньги, в основном рублевые монеты. Но были и десять бумажных рублей.
Люба и коляска пели и плясали акробатические танцы почти до вечера. Когда жара стала грузной и потной, Люба перевела дух.
«Помру сейчас, — предупредила коляска. — Нашла девочку! Я ведь уже зрелого возраста».
«Ладно, хватит для первого раза», — согласилась Люба.
Они встали в тени кленов и пересчитали деньги, часть которых рюкзак все норовил прикарманить.
«Вытряхивай его, Любушка, — требовала коляска. И шумела рюкзаку: — А ты не жульничай».
Денег оказалось четыреста семнадцать рублей!
«Не может быть, — шепотом засомневалась коляска. И испуганно огляделась. — Любушка, пересчитай еще разок. Может, сорок рублей семнадцать копеек, ты имела в виду?»
«Что я, считать не умею? — отмахнулась Люба. — Если и ошиблась, то на рубль-два».
«Это что же, мы за пол дня… четыреста семнадцать?»
«Это ж Москва, — авторитетно заявила Люба. И самодовольно добавила: — На пару уроков вокала уже заработали».
«А питаться на что? — напомнила коляска. — Тебе питаться надо полноценно».
«Ой, у нас же лаваш есть, — вспомнила Люба, — и еще помидор. — И пятьсот рублей из дома».
«А теперь куда?» — задумчиво спросила коляска.
«Назад, где нас Коля будет искать».
«Куда назад-то? Сил уж моих нет».
«К ларьку с хлебом на той стороне проспекта, — обозначила маршрут Люба. — Возле ступенек под землю, куда Лада ушла».
Во время штурма проспекта, Любе, несмотря на ее протесты, бросили на колени еще пять рублей.
«Я тебе говорила? — выкрикивала Люба коляске, — в Москве все стремятся помочь инвалидам».
«Лучший город-инвалид на земле, — согласилась коляска. — Ты, кстати, обратила внимание на коляски на электричестве?»
«Нет. Где ты такие видела?» — заинтересовалась Люба.
«Здрасьте! А троллейбус-то?»
«Ну, так это троллейбус и есть», — разочарованно сказала Люба.
«Какая разница, как коляску назвать? Троллейбус или там джип. Назначение у нас всех одно: везти граждан, которых ноги не держат».
Люба поравнялась с тонаром.
«Надо же, — успела пробормотать коляска, — колеса в порядке, а он стоит в тепле, пряниками торгует. Умеют пристроиться».
