— Я говорю: что нужно делать? Скажи? Все ради Янчика сделаю! Старому барону на его старой дудочке играть? Ноги тебе мыть? Буду ноги мыть и воду пить. Как ты плохо обо мне думаешь, отвечает он. Янчик туда-сюда возить посылки будет. Деньги будет возить.
— И что-то случилось?
— Оба меня обманывали. Янчик наркотики возил. Отец его втянул, наобещал, что звездой сделает. А Янчик совсем молодой, глупый. Легкие деньги кому хочешь голову закрутят. Ночью однажды врывается ОМОН, Янчика моего бросают на пол, бьют. Я волосы на себе рву, кричу: за что? Он ничего не сделал! Меня бейте, не его! И вдруг из комнаты Янчика выносят пакет. А там — порошок. Вот теперь Янчик мой в тюрьме сидит, суда ждет уже семь месяцев, а мне много денег надо, чтобы его выручить. Адвокат хороший знаешь, сколько берет?
— Не знаю, — покачала головой Люба.
— Следователь, который может протоколы подправить? — перечисляла Русина. — Начальник в СИЗО, который в камеру получше определит? Охранник за лишнюю передачу? Так что я не курва, не думай. Я к вам злобы не имею. Просто вас в порядке надо держать. Без порядка — как?
«Порядок». Коля тоже так говорил.
— Верно, порядок нужен, — согласилась Люба.
— Везде деньги нужны, много денег, чтобы сыночка моего выручить.
— Может я смогу чем-то помочь? Вы скажите!
— Дочка, ты откуда такая взялась? — усмехнулась цыганка и покачала головой, глядя на Любу. — Скажешь, насильно здесь калек держу? Да могу двери на всю ночь открытыми оставить, и никто не уйдет. А если кто и сбежит по глупости, так потом назад приползет: мамка Русина, возьми назад! Менты гоняют, отморозки насилуют за так. Так что и ты привыкнешь, понравится еще у меня работать.
— Петь? — уточнила Люба.
— Хочешь, пой клиенту, мне — что? Хоть пляши. Лишь бы деньги за удовольствие платил.
— Какому клиенту? — похолодела Люба. — За какое удовольствие?
— А это уж, что клиент захочет.
— У м-меня репертуар бардовский, — медленно отъезжая от Русины, стуча зубами, пробормотала Люба.
— А, бардак, он везде бардак. Думаешь в ночном клубе у девочек бардак не такой, как у вас? Думаешь, там чистенько все, а здесь — грязь? Бордель везде одинаковый. Ладно, дочка, иди, спи. За то, что деньги потеряла, я тебя прощаю. Но завтра если потеряешь — убью, не обижайся.
Русина еще посидела на кухне, покурила, и тяжело ушла, заперев входную дверь снаружи.
Когда шаги цыганки затихли на лестнице, Люба поскребла пальцем по коляске.
«Про каких таких клиентов говорила Русина?» — с надеждой спросила она.
«Да хоть про каких, немазаных косых! — закричала коляска. — Я своим телом наотрез отказываюсь торговать!»
— А ТЕПЕРЬ — сюжет, ставший сегодня победителем. У нас в студии его автор, Евгений.
Ведущий программы «Вы — репортер» повернулся влево и на экране появился молодой человек настолько непримечательной наружности, что самой особой его приметой было обручальное кольцо. Он смотрел слегка вверх и в угол, и от того казалось, что съемка велась видеокамерой, установленной под потолком пункта обмена валюты.
— Евгений, этот сюжет сняли вы?
— Да, я.
— Насколько я понимаю, съемка сделана из окна?
— Да, из окна.
— Из окна вашей квартиры?
— Да.
— Вы выглянули в окно, и…
— Вижу…
— Что вы увидели?
— Ну, вот этих и увидел.
— Вы сразу взяли камеру?
— Да, сразу взял. Вернее, не — не сразу взял.
— Не сразу?
— Сначала сказал жене: что за уроды?
— И она взяла видеокамеру?
— Не, она говорит: ну так переключи на другую программу, мне самой эти депутаты надоели.
— Ага-а! И тогда вы взяли камеру?
— Мобильник взял.
— Откуда вы узнали, что это были депутаты?
— Жена сказала.
— Значит, она тоже стояла у окна?
— Не, она лежала.
— У окна?
— Не, на диване.
— Но оттуда хорошо видно, то, что происходит на улице?
— Нормально.
— Спасибо за интересный рассказ, Евгений! Но, прежде чем мы посмотрим сюжет, снятый Евгением, хочу вручить ему приз, предоставленный сетью магазинов модной одежды. Сеть магазинов модной одежды вручает вам, Евгений, карту, владелец которой имеет право купить в любом из магазинов сети одежду из новой коллекции!
— Спасибо, — сказал Евгений.
— Задолбал, — сказал Николай и поудобнее устроился на диване. Диван поудобнее устроился под Николаем.
Наконец после длинной рекламной паузы начался сюжет. На экране затряслись ветки деревьев и, подрагивая, стали приближаться, расплываясь при увеличении, опоры освещения вдоль дворового проезда настолько непримечательной наружности, что самой особой его приметой были гаражи-ракушки. По дороге, огороженной бульонными кубиками гаражей, возбужденно двигалась странная группа людей.
— Сейчас вы увидите, дорогие телезрители, что все эти депутаты — уро… покалечены! — комментировал за кадром ведущий. — Абсолютно у каждого из них — травмы различной степени тяжести. Вот этому, с костылями, явно накостыляли. — Ведущий улыбнулся своей шутке. — А этому нанесли конкретный такой синдром.
