— Ну, ничего себе! — радостно произнес Николай, увидев мужчину без обеих рук: пустые короткие рукава летней рубашки болтались, как обещания ликвидировать задолженности по зарплате. — Кто это его так уделал? Жириновский что ли?
— В студии мне подсказывают, — ликовал за кадром ведущий, — что вчера в Госдуме обсуждался вопрос о продаже земли депутатам. Простите, наш продюсер меня поправляет: вопрос о продаже земли россиянам. Неужели он обсуждался так жарко? Посмотрите, посмотрите! От этого депутата осталась буквально только верхняя часть туловища!
Камера в мобильнике Евгения, действительно, наехала на коляску, в которой сидел мужчина с полегшим, как хлеба, лицом агрария.
— Наш оператор подсказывает мне, как раз вчера группа депутатов встречалась с президентом, — кричал за кадром ведущий. — Неужели, неужели разногласия правительства и Думы…
Камера Евгения переместилась в авангард группы, и Николай увидел, что толпу возглавляет коляска Любы. Николай скатился с дивана и подскочил к телевизору. Лицо Любы укрупнилось, и она весело посмотрела в глаза Николаю.
— Так чего она — уже встретилась с гарантом?! — простонал Николай.
Пометавшись, он схватил сотовый и упал на край дивана.
— Так… так… Номер? Номер…
Камера крупно показала увязавшегося за группой инвалидов бездомного в футболке с надписью «Питсбургс пингвинс», затем опоры наружного освещения стали уменьшаться, задрожали ветки деревьев, и сюжет окончился.
— Уважаемые телезрители, если кто-то из вас узнал кого-либо из тех, кто был на экране, или был свидетелем этого события, позвоните в студию прямо сейчас! Я прошу показать наш телефон!
Николай принялся судорожно давить на кнопки мобильника. Занято!
— А вот и первый звонок! — неслось из телевизора. — Алло!
— Алло?
— Алло! Говорите!
— Вы меня слышите?
— Говорите, вы — в эфире!
— Я коренная москвичка… — дребезжало в студии, — с года проживаю…
— Покороче, пожалуйста! Вы были свидетелем?
— Да, все произошло буквально на моих глазах.
— Что именно?
— Булочную закрыли прямо на наших глазах!
— Какую булочную? Где? Побыстрее, пожалуйста!
— Мы все много лет пользовались булочной…
— Да-да-да!
— И вдруг начинается строительство жилого дома для депутатов, причем это даже не дом, а дворец какой-то, и нашу булочную сносят!
— А кого вы узнали на экране? Говорите скорее, вы — в прямом эфире.
— В футболке с надписью «Питсбургские пингвины» — я по специальности переводчик с английского, — был депутат из группы «Народный депутат».
— Кто?
— Забыла фамилию.
— Спасибо! У нас еще один звонок в студию. Слушаю вас!
— Не только руки, но и ноги поотрывать надо!
— Ваша позиция понятна! Спасибо за звонок!
Николай давил на повтор набора номера.
— Слушаю вас, представьтесь! — завопил ведущий.
— Николай, — услышал Николай свой голос с экрана телевизора.
— Вы кого-то узнали?
— Да! Впереди всех ехала, на коляске…
— Как ее зовут?
— Любовь.
— Любовь Слизка! — крикнул ведущий.
В трубке Николая зазудели короткие гудки.
— Дорогие телезрители, наш телезритель Николай узнал спикера парламента! Что же там произошло?! К сожалению, наше время в эфире кончается. До встречи через неделю в передаче «Вы — репортер»!
Через полчаса вызваниваний Николай выяснил, что окно, из которого Евгением велась съемка группы депутатов, возглавляемых Любой, находится в районе метро Петровско-Разумовская.
А еще через полчаса во двор люмпен-пятиэтажек въехал нахрапистый джип. Из джипа вышел Николай, огляделся по сторонам и с удивлением обнаружил, что на скамейке под деревьями возле подъезда сидит давешний депутат. То, что это был тот самый, опознанный телезрительницей член группы «Народный депутат», подтверждала футболка с надписью «Питсбургс пингвинс». Правда, он больше походил на местного синяка, чем на слугу народа.
«Спился на госслужбе», — поставил диагноз Николай и сказал:
— Здрасьте.
Бомж с достоинством поклонился головой.
Николай некоторое время молча рассматривал опухшую ссадину под глазом депутата.
— Три года в Москве бомжую, — небрежно бросил бродяга, чтобы завязать разговор. — Где только ночевать не приходилось.
— Вам вроде всем жилье крутое выделяли? — удивился Николай.
— Крутое! — с обидой возмутился бомж. — Да в таких халупах свинья жить не станет! Нет, я лучше у земляков у Казанского лишний раз перекантуюсь, или здесь, чем с этими психами в халупе, которую нам выделили.
— Чего, все что ли психи?
— Ну, не все, так через одного, — сплюнул бомж.
— Да-а, — сокрушенно протянул Николай, — вот и добейся от народа порядка, если у депутатов бардак.
— Это точно! — согласился бомж.
— Ничего, что я на «ты»? — спохватился Николай.
— А чего меня на «вы»? — согласился бомж. — Чего я — митрополит что ли? Я мужик простой, деревенский.
— Из аграриев? — уточнил Николай.
— Ну!
— Телевизор сейчас смотрел?
— Не-а. Раньше смотрел, а теперь бросил. Надоело! Каждый день одно и то же: президент — правительство, президент — правительство.
— Жаль, что не смотрел, — расстроился Николай.
— А чего показывали-то?
— Как депутатов отметелили.
— Прямо по телевизору показали?! — поразился бомж. — Вот это бы я, пожалуй, глянул…
