— Вообще-то мы не имеем права разглашать… В общем, она предъявила паспорт на фамилию Земфира.
— Земфира? Что — та самая?
— Зефирова! — вскрикнул Николай. — Зефирова!
— Но это была не певица Земфира. А другая какая-то. Наверное, украла паспорт. Она в инвалидной коляске сидела. Шуточки тут откалывала. Может, говорит, на джинсовую куртку доллары поменяете или еще кое-на что?
— Спасибо. Ольга?
— Вы смотрели репортаж нашего корреспондента Антона Семенихина с проспекта Мира, где по необъяснимым причинам имел место кратковременный обвал курса доллара.
«Валютная война», «Сорос» бубнило с экрана.
Николай сосредоточенно взялся за рыбу, зажаренную с кунжутом.
«Почему проспект Мира? Она где-то там, рядом. Обвалила гриндосы. Ну, Любовь! Такую информацию она могла узнать только от гаранта. Ну ясно: увидел калеку, пожалел — президент у нас добрый, гуманный до усера, дай, думает, подскажу Зефировой, что бакс можно по дешевке взять. От банкиров не убудет, а простые россияне в ноги будут кланяться. Надо ехать на Мира».
Вскоре Николай вырулил на проспект, по которому утром разгуливала Люба.
Медленно проехал до поворота на зеленую улицу, неожиданно тихую, как деревенский проулок. В рукаве дороги мелькнул двухэтажный дом, огороженный забором из оцинкованного железа. Николай вспомнил, как утром из дома неслась Любина песня.
К машине подбежал веселый цыганенок и застучал по стеклу отвратительной клешней:
— Дяденька, дай денежку на хлеб! Рахмат!
— Брысь, — приказал Николай.
Оставив джип на тротуаре, Николай прошел через двор и вошел в дом, видимо, расселенный под снос. Дом был разломан и вроде бы пуст, но не без признаков жизни: тут явно недавно пили чай, а это помещение закрыто изнутри. Где-то вдали слышался разговор. Николай вошел в комнату, оклеенную выгоревшими светлыми обоями. В комнате стояла кровать, застеленная простыней. На кровати лежала джинсовая куртка с трикотажным воротником ручной вязки. Николай сел на кровать. Поглядел по сторонам, вниз. На полу под кроватью лежал пакет. Николай приподнял край носком ботинка. В пакете лежала эмалированная утка.
— И колокол из колодца, — голосила Люба, — где тень так холодна-а…
Допев, она тревожно поглядела на Сталину Ильясовну.
— Знаешь, есть индивидуальная окраска, голос будет узнаваем. Но работы, конечно, много. Начнем с контроля над дыханием. Существует дыхательная техника. Профессиональный вокалист использует ее автоматически, не задумываясь, неосознанно. А тебе нужно прийти к такому автоматизму с помощью тренировок. Дыхание должно быть реберным, диафрагменным, ни в коем случае нельзя поднимать плечи. Поднятые плечи не увеличивают объема легких, зато нагружают мышцы горла. Ничто не должно мешать твоему горлу! Начинаем: медленно вдыхаешь через нос, после вдоха открываешь рот так, словно тебя одолела зевота. Зафиксируй, что ты при этом чувствуешь.
Люба кивала с открытым ртом.
— В это время гортань смещается вглубь, зев широко открывается и дает выход звуку. Давай еще раз. Вдохнула через нос… зеваешь… Хорошо. Плечи не поднимать! Вдыхаешь воздух так, чтобы он наполнил все тело до кончиков пальцев. Диафрагма прогибается вниз… задерживаешь воздух на мгновенье и затем позволяешь потоку струиться со звуком «Ф». Давай, давай! Все получится!
— Фффф. Фффф, — шипела Люба.
— Теперь снова глубоко вдыхаешь через нос и легко зеваешь — рот готов для любого звука. Попробуй спеть: а-а-а-а!
— А-а-а-а-а-а!
— Легко, без напряжения. Хорошо!
Солнечный квадрат на полу сместился под арфу.
— Давай-ка, чаю с молоком попьем. Зеленого.
— Попьем, — согласилась Люба. — С ватрушкой.
Они уселись к круглому столу на кухне. Когда Сталина Ильясовна объяснила, что зеленый чай полагается заваривать дважды, зазвонил телефон.
— Да, Ярослав. Конечно, это я! — грозно ответила хозяйка. — Опять перенести урок? Ярослав, дай мне сказать! Ты можешь вообще не заниматься! Педалируй те задатки, которые дала тебе мать-природа. Но когда у тебя аппаратура твоя тысячеваттная откажет, ты ко мне не прибегай и не плачь. Работа подвернулась! Она у тебя каждый день подворачивается! Ярослав, не разменивай себя! Ну что — взнос за квартиру. У всех взносы, всем деньги нужны. Ты, знаешь, у меня сейчас девочка…
Сталина Ильясовна понизила голос и взглянула на Любу.
— Ты бы видел это упорство. Эту силу. Тебе нужно с ней познакомиться. Может хоть что-то поймешь? Ладно, завтра не приходи. Погоди-погоди, я не договорила. Приезжай сейчас! Урок переношу на вечер. Успеешь в свой клуб! Не спорь! Жду.
Ярослав вошел в квартиру, когда чай был допит. Люба с робким восторгом посмотрела на черную обтягивающую футболку, кожаные брюки и красные замшевые кеды. Вместе с огромным букетом в квартиру вплыл запах дорого одеколона.
— Зачем тратишься? — строго произнесла Сталина Ильясовна, принимая букет. — Подлизаться хочешь? Не выйдет.
— Линочка, не переживай, цветы — от поклонницы. Чего им у меня сохнуть?
— Поклонницам?
— Цветам. Пусть оттеняют вашу благородную красоту!..
— Льстец. Ты меня не купишь! Познакомься, это та самая девочка, Любовь Зефирова.
