— Привет, — Ярослав поцеловал Любу в щеку, ни единым движением не выказав удивления коляской.
— Давай сразу начнем, — скомандовала Сталина Ильясовна. — Любочке будет полезно послушать. Сегодня я тебя помучаю. Шуберт!
— Лина, может лучше Крутого?
— Не спорить! Ярослав, твой голос должен приобрести объем и силу, чтобы он мог заполнить любое пространство, театр, зал, стадион. А тебя сейчас без микрофона еле-еле через оркестровую яму услышат. Подумай о своем будущем! И потом, я не хочу, чтобы кто-то сказал: учился у Лины и ничему не научился. Мое реноме!
— Ваше реноме вне подозрений. Ладно, уговорили. А-э-и-о-у… А-э-и-о-у…
— На «э» полость еще уменьши, — попросила Сталина Ильясовна.
— А-э-и-о-у!
— Заполни голосом всю комнату, но не больше.
— А-э-и-о-у!
Люба сидела, открыв рот.
Через полчаса Ярослав взмолился:
— Лина, хватит, есть хочу.
— Лентяй, — ласково сказала Сталина Ильясовна.
— Зато я принес салаты.
— Тоже от поклонниц?
— Нет, к счастью салатами в меня пока не швыряют.
— А начнут, если так будешь относиться к занятиям.
— Тьфу-тьфу-тьфу! — поплевал Ярослав.
— Поздно будет плевать, — пригрозила Сталина Ильясовна.
— Где работаешь? — спросил Ярослав Любу, когда все уселись за стол на кухне.
— Пока нигде. Готовлю программу «Колеса фортуны».
— Покажи чего-нибудь.
— Прямо сейчас? Как-то неудобно.
— Любовь, — в один голос воскликнули Сталина Ильясовна и Ярослав, — артист не может смущаться и стесняться! Артист должен уметь выступить в любой обстановке.
Люба отъехала от стола, сосредоточилась и выдала несколько фуэте на одном колесе.
— Ни фига себе! — закричал Ярослав.
— Потрясающе! — воскликнула Сталина Ильясовна.
— Долго училась? — спросил Ярослав.
— Года два.
— Обрати внимание, Ярослав, — укоризненно сказала Сталина Ильясовна. — Два года тренировок. А ты устал через месяц. Бесконечные отмены, переносы занятий. Имей в виду, я от тебя откажусь!
— Ты что, Линочка! Люба, а ты не хочешь в ночном клубе поработать? — повернулся Ярослав к Любе. — Хороший номер с коляской!
— Вы правду говорите? Или просто шутите? — затрепетала Люба.
— Я очень серьезный человек. Шучу только в крайних случаях. Лина, подтверди.
— Ночной клуб! Ты мне испортишь девочку, — покачала головой Сталина Ильясовна. — Но только под твою ответственность, Ярослав.
— В клубе начало в одиннадцать. Но думаю, надо за полчаса-час подъехать, шефу тебя показать.
— Ты отвези Любу сейчас домой, — распорядилась Лина. — Ей, наверное, подготовиться надо. А, может, ты у меня примешь душ, отдохнешь, а, Любочка?
— Ой, нет, — отказалась Люба. — Мне нужно Васю накормить. Предупредить друзей.
— А с кем ты живешь, кстати? Где? — спросила Лина.
— Очень удачно устроилась. Тихий центр, недалеко от метро. Мы целой компанией там живем. Кристина-даун, Вася двупалый.
— Рэпперы что ли? — спросил Ярослав. — Ладно, собирайся, отвезу тебя домой в твой тихий центр. А в десять заберу.
Люба вкатила в подъезд, прислушалась к беседе на втором этаже — судя по голосам, разговаривали Кристина и Паша, проехала по первому этажу на кухню, взяла облупленную кастрюлю и спустилась по настилу в подвал. Потом вновь вернулась к газовой плите и подогрела воду. Поставила кастрюлю на колени и аккуратно, крепко цепляясь за перила, поднялась по доскам на второй этаж. Въехала в комнату с выгоревшими светлыми обоями.
На кровати сидел Николай. У него на коленях лежала джинсовая куртка с вязаным воротником.
«А почему я джипа не заметила? — вскрикнула коляска. — Где он? Что с ним?!»
— Ты на чем приехал? — спросила Люба. И заплакала поверх улыбки, крепко сжимая обеими руками теплую кастрюлю.
— Ну ты где была? — укоризненно спросил Николай. — Ищу по всему городу. И что это за дождь грибной?
— Ты меня искал? — всхлипывая, повторила Люба.
— Искал. Ты ведь мне нужна.
— Я? Тебе? Правда?
— А зачем я здесь сижу, по-твоему? — Николай встал с кровати, подошел к окну и постучал по проему и подоконнику, проверяя крепость строения. — Кстати, ты почему по месту регистрации отсутствуешь?
— Так получилось. Столько всего произошло.
— Да уж так и понял, что тебе не до меня. По радио поет, фотографируется. Что тебе вздумалось поселиться на этой помойке?
— Удобно: центр, метро рядом. Дом реконструировать будут.
— И чего? — заинтересовался Николай. — В аренду льготную отдадут?
— Наверное, — беспечно пожала плечами Люба.
Николай подошел к Любе и поцеловал ее в щеку:
— Ну привет, Любовь. Давай кастрюлю. Что ты ее держишь?
— Надо голову помыть, — очнулась Люба, и ослабила хватку. — За мной заедет Ярослав, повезет в ночной клуб.
— Что? — возмутился Николай. — Какой ночной клуб? Ничего себе!
— А ты ревнуешь? — шутливым тоном сказала Люба. — Я там буду петь, и показывать номер. Ярослав сказал, что платят хорошо. Нужно ведь за уроки вокала платить. Хотя Сталина Ильясовна от денег отказывается, говорит, что для нее учить меня вокалу — дело принципа и чести.
«Вот что значит, с гарантом переговорила, — обдумывал информацию Николай. — Дом под офис на реконструкцию поставили, уроки бесплатные. Баксы за бесценок».
— Давай я тебе помогу. Воду полью, что ли.
— Ага!
