— Без комментариев, — важно сказал он и быстро сел в джип.
Помощник включил телевизор и переключил канал на Евроньюс.
— Массовые волнения имеют место в Москве, — сказал за кадром комментатор.
— Гляди-ка, наш джип, — радостно вскрикнул помощник.
— Журналисты, сволочи, везде достанут, — самодовольно ответил Каллипигов, польщенный вниманием прессы.
— Несколько тысяч россиян с ограниченными возможностями собрались на подступах к резиденции президента России, Кремлю, — продолжал комментатор. — По последней уточненной информации, поводом для волнений послужило зверское убийство инвалида-колясочницы по фамилии Либерман. По сообщениям из Москвы, убил Либерман руководитель страны. Правительство Евросоюза срочно собралось для консультаций. Мировые биржи пока не отреагировали на события в Москве. Оставайтесь с нами!
— Ну ты подумай! — хлопнул рука об руку Каллипигов. — Все как я и предположил. Ну-ка, щелкни, на первый. Чего там наши набрешут?
— Только что президент России имел телефонный разговор с Белым домом США, — сообщил строгий голос телеведущей.
На экране появились фотографии российского и американского президентов и рисунок телефона со снятой трубкой.
— США выразили озабоченность гибелью инвалида Либерман. Президент России пообещал во всем разобраться. Вместе с тем российский лидер подчеркнул, что гибель гражданки Либерман — сугубо внутренне дело России. В конце разговора Кремль и Белый дом сошлись в том, что борьба с терроризмом — общее дело обеих стран.
— Вас не спросили, — раздраженно сказал Каллипигов, поглядев на фотографию американского президента.
— Сейчас в нашей студии в прямом эфире находится руководитель фракции ЛДПР Владимир Жириновский. Владимир Вольфович, как вы прокомментируете убийство гражданки Либерман? Мы вас слушаем.
— Много кричали об ущемлении прав евреев в России. Синагоги взрывают. Вот. Кто говорил, что права евреев ущемляются? Евреи в России имеют такие же права, как и я. Даже больше. Мог президент меня убить? Мог. Но не стал. Чтоб потом не кричали, что евреев прижимают. Ни в чем евреев не прижимают. Наоборот. Больше даже.
— Спасибо, Владимир Вольфович. Наш корреспондент побывал у Геннадия Хазанова. Вот что он нам сообщил.
— Президент застрелил Либерман! Это же чушь. Никакого убийства Либерман не было. Была инсценировка. Была операция российских спецслужб по заказу тех, кто хочет дестабилизировать обстановку в стране. Нас опять хотят столкнуть лбами. Хватит сталкивать нас лбами!
— А вот тут ты ошибаешься, — хмуро сказал в ответ Каллипигов. И поглядел на поредевшую толпу очевидцев происшествия в Кремле. — Было убийство. Своими глазами видел инвалидку в луже крови.
Каллипигов покинул джип и направился к группе за ограждением из пластиковой ленты. Свидетелей уже стало меньше. И они сидели на металлических стульях за пластиковыми столами. На столах стояли бутылочки минеральной воды.
— Убили! — подскочила к Каллипигову женщина в блестящем парике. — Закатилось наше солнышко!
— Хорошо гражданка, вас сейчас опросят и вы все расскажете. Сядьте, попейте воды.
Каллипигов прошел к автомашине с передвижной криминалистической лабораторией.
— Есть чего? — спросил Каллипигов.
— Одна пуля. Прошла на вылет. Инвалидная коляска. Сиденье прострелено пулей точно такого же калибра.
Каллипигов заглянул в автомашину и бросил взгляд на коляску с продранным сиденьем.
— Значит, все сходится? — сказал он.
«Ничего не сходится!» — закричала коляска.
— Так точно, все сходится, — ответили Каллипигову эксперты.
«Ну хоть ты скажи!» — умоляюще обратилась коляска к пуле.
Та захохотала и забормотала что-то бессвязное про царя и шахматы. Потом пуля на секунду затихла, и вдруг сказала совершенно нормальным голосом: «Значит, пуля — дура, штык — молодец?»
«Нет, — застонала коляска. — Почему, дура? Никакая ты не дура. Нормальная пуля. Честная, порядочная. И ты обязательно расскажешь, как все было на самом деле».
Но пуля уже вновь хохотала и смотрела крошечным зрачком.
Каллипигов пошел к джипу, мельком глянув на экран.
— Сейчас у нас прямое включение. В Кремле на месте инцидента находится наш корреспондент Антон Семенихин. Антон?
— Ольга?
— Мы вас слушаем, Антон.
— Я нахожусь в Кремле, где сейчас идет опрос свидетелей инцидента с инвалидом Либерман. Только у зрителей нашего канала есть возможность услышать рассказ свидетелей происшествия. Как вас зовут?
Каллипигов рассеянно смотрел на экран. С экрана на Каллипигова глядел странный человек в пиджаке на голое тело и неприятным взглядом бесцветных глаз с крошечными зрачками.
— Я стоял вон там, — совершенно связно сказал человек, — когда вышел президент. Я неоднократно обращался к нему письменно. Но он ни разу не ответил. Я приезжал в приемную президента, с просьбой записать меня на прием. Но мне неизменно отказывали. Более того, спецслужбы по требованию президента поместили меня в психбольницу.
— А по какому вопросу вы хотели встретиться с главой государства? — спросил корреспондент.
— По вопросу переименования шахматных фигур. Я требую, чтобы шахматный король был переименован в царя, королева — в царицу.
