– Не планируешь извлечь «студебекер» из рождественской упаковки, Корри?
Она выглянула в окно, на темную улицу, пробежала взглядом по домам, посмотрела на далекий горизонт.
– Да, думала съездить на нем в Париж на выходные. Потом быстренько прошвырнуться в Монте-Карло или в Сен-Тропе… – Она слабо улыбнулась и отхлебнула кофе. – Других планов нет…
– Прекрасный автомобиль, а стоит на приколе! – прищелкнул языком Дуг.
– Для меня он бесполезен, я же не умею водить.
– А может, Дуг тебя поучит? – поделился Хэл блестящей идеей.
– Мы тоже участвуем! – подхватил Эван.
– Джон не возражал бы, если бы я дал тебе между делом несколько уроков, правда? – Дуг выжидающе посмотрел на маму.
– Возьми еще торта, – уклонилась она от ответа, помешивая кофе.
Вечером, когда Эван уже спал, Хэл, укрывшись простыней, развернул комикс. Выяснилось, что Вильгельм Телль отказался снять шапку перед тираном, и его заставили стрелять по яблоку на голове сына. Он задумался: как бы повел себя папа, если ему приказать сбить из ружья яблоко с макушки Хэла. А если бы он за день до такого выстрела выпил пива? А вдруг Хэл чихнул бы?
Он прикидывал, каковы шансы, что пуля угодила бы ему прямо в лоб, и тут услышал, как открылась дверь в гостиную. Взрослые тихо прошли мимо его комнаты.
– Откуда он мог узнать? – прошептал Дуг.
– Наверное, приятели рассказали, – пробормотала мама. – Слушай, я не хочу, чтобы они думали об этих делах… ты меня понимаешь…
Хэл почти ничего не слышал, поэтому пришлось на цыпочках подойти к двери и прижаться ухом к филенке.
– …не нужно им говорить об этих звонках, – донесся до него голос Дуга.
Открылась входная дверь. Дуг что-то пробормотал насчет замечательной «Павловы», и они с мамой попрощались. От дома отъехала машина.
Хэл лег, уставился в потолок. Мама постояла у входа, и через некоторое время ее шаги раздались в коридоре.
Субботняя вечеринка у Эйлин прошла именно так, как и рассчитывал Мик. Пили гости не много, вели себя культурно и достаточно рано начали разъезжаться. К семи в доме остались лишь двое гостей: совершенно трезвый Мик Гудноу и недавно разведенный старший брат Эйлин, Дэнни Мерчисон. Худой как жердь Дэнни маячил в коридоре, уныло рассказывая отъезжающим, как его бросила жена и забрала всех троих детей. Желающих послушать было не много. Дэнни ныл, что ему тридцать шесть, жизнь кончена: никогда ему уже не встретить такой женщины, как Сюзи, и это еще мягко сказано…
Мик оставил Эйлин в коридоре утешать старшего брата. Она пыталась пристроить Дэнни в машину одной мужественной пары, которая согласна была доставить его домой. Мик понимал, что любое сочувствие имеет пределы, и ему совершенно не улыбалось присоединиться к клубу отвергнутых мужчин среднего возраста. Он был рад, что даже не пригубил спиртного и не стал никому рассказывать о своем семейном положении, вернее – о его отсутствии.
Если не считать поведения Дэнни, вечеринка прошла весьма достойно, особенно если сравнивать ее с выездами на барбекю, которые практиковались коллегами-полицейскими. Ни ссор, ни распрей, ни супружеских измен; никто не рвал на груди рубаху, никто, напившись, не лез в драку. Друзья и соседи Эйлин перекусывали, в меру выпивали, дружелюбно беседовали и разошлись в хорошем настроении.
Мик нашел себе занятие – почистил мангал, сбросил уголь в мусорное ведро. Потом нашел лопату, собрал золу и рассыпал по саду, пытаясь не завалить герань. В наступившем покое сел в шезлонг, любуясь потрясающим оранжевым закатом. В доме играл джаз, один из его любимых альбомов – Майлз Дэвис, «Kind of Blue». Мик заслушался ритмичной басовой партией и саксофоном Кэннонболла Эддерли, откинулся на спинку шезлонга, вздохнул – и тут же ощутил присутствие Эйлин, уловив исходящий от нее аромат свежего лайма. Эйлин держала в руке бокал с джин-тоником.
– Совершенно необязательно было это делать, – кивнула она на вычищенную площадку для барбекю. – Впрочем, спасибо.
– Показалось, что вам не до этого.
– Да, бедняга Дэнни совсем расклеился, – вздохнула Эйлин. – Не знаю, что он будет делать без детей. Он действительно хороший отец.
– Понимаю.
– Неужели? – Ее фиолетовые глаза внимательно изучали Мика.
Мику не хотелось портить чудесный вечер, и он промолчал.
– Чего-нибудь выпьете?
– Нет, спасибо. Выпил столько имбирного пива, что вполне могу затушить небольшой лесной пожар.
Не самая смешная шутка, но Эйлин рассмеялась. Ее смех вплелся в низкие аккорды пианино Билла Эванса, напомнив Мику звон водопада, падающего в горное озерцо. Ему представилось это озеро – глубокое, прозрачное, холодное. В такое нырнешь – и не захочешь вылезать на берег. Он так задумался, что даже не понял, в какой момент Эйлин уселась к нему на колени и поцеловала.
– Вот такой сюрприз, – сказала она, отодвинувшись.
