Я переводила Роману Викторовичу и Дмитрию Юрьевичу все, что говорили французы, а их переводчица делала обратный перевод для своей стороны. Через несколько минут я стала замечать, что она перевирает русские слова и пару раз аккуратно поправила ее на французском языке, указав на ошибки в переводе. Ей это определенно не понравилось, но она скрыла недовольство за натянутой улыбкой. А потом и вовсе французская сторона предпочла слушать мой перевод, и польщенная таким доверием я вошла в раж и блистала своими знаниями, которые оценить могла разве что французская переводчица. Но она совсем сдулась и, тихо уткнувшись в свою тарелку, поедала устриц.
Когда устные обсуждения подошли к концу, мне предстояло посмотреть договор, составленный на двух языках на соответствие его условий на русском языке тем, которые указаны на французском. И не заметив разночтения, я подтвердила Роману Викторовичу, что в части перевода договор составлен корректно. За юридическую сторону отвечал Дмитрий Юрьевич.
Поначалу Храмцов был напряженным и задумчивым, но по мере продвижения переговоров он расслабился и стал улыбаться. Способствовали этому и выпитые им бокалы вина. Он бы предпочел выпить более крепкие напитки, но французы выбрали вино, и Храмцов поддержал партнеров.
Когда договор был подписан, все подняли бокалы, чтобы отметить заключенную сделку. Я почувствовала себя частью большого дела, которое предстояло компании, и испытала гордость от того, что сыграла в этом определенную роль. И очень хотелось верить, что Роман Викторович оценит ее и все-таки даст мне премию.
После этого приступили к ужину, и французы отдали должное французской кухне. Она ничем не отличалась от того, что им приходилось есть у себя на родине. Вино тоже пришлось им по вкусу, и они заказали еще пару бутылок.
Я медленно потягивала один бокал вина и смаковала заказанное с рекомендации шефа блюдо. Я знала, сколько оно стоит и хотела растянуть удовольствие на весь вечер.
А потом стали говорить обо всем на свете. О французских и русских фильмах, которые доводилось видеть обеим сторонам, о путешествиях по России и по Франции, и какие места лучше посетить, о фармацевтике и строительстве, и о суровом сибирском климате, о котором французы наслышаны, но пока не имели удовольствие его прочувствовать. Для третьей декады сентября погода стояла довольно теплая и прогнозы на ближайшие дни особых перемен не предвещали.
– D’où avez-vous une telle connaissance authentique de la langue française? – спросил Пьер, и я, привыкшая переводить каждое его слово Храмцову, машинально обернулась к Роману Викторовичу и повторила вопрос на русском.
– Что? – не понял шеф.
До меня слишком поздно дошло, что вопрос был адресован не руководству, а мне. Я повернула голову обратно к Пьеру и смущенно улыбнулась.
– Excusez-moi, j'ai pensé que vous parliez à M. Khramtsov.
Пьер тоже улыбнулся и приподнял брови в ожидании ответа.
– Ma mère est française, – ответила я и пугливо посмотрела на Романа Викторович, боясь, что он может понять мою речь.
– De quelle région de la France est votre mère?
–Autant que je sache, de la Provence.
– Oh mon Dieu, vous ne le croyez pas, mais je viens aussi de la Provence. A vrai dire maintenant j’ habite plus à Paris. Je rentre rarement chez moi . Où vivait exactement votre mère?
– Ne me demandez pas le lieu exact de sa naissance. Je ne le connais pas. Maman n'aimait pas parler de sa patrie.
– Pourquoi?
– Elle est partie avec un scandale, une dispute avec sa famille qui n'a pas approuvé son choix de mari. C'était mon père. Le scientifique-physicien avant travaillé en France sous contrat. Juste un an.
– Quelle histoire romantique! Et votre maman est venue ici et est restée ici?
– Oui.
– О чем вы говорите? – озадаченно хмуря брови, спросил Храмцов, привлекая к себе внимание.
Второй спутник Пьера Марсель и Дмитрий Юрьевич посредством переводчицы заговорили о рыбалке и охоте, и я, заметив отвлеченность Марго, ответила Роману Викторовичу, что Пьеру понравилось мое произношение, и мы обсуждаем с ним тонкости звучания французского языка.
– Votre mère vit toujours ici en Sibérie? – снова обратил на меня свое внимание Пьер.
– Non, elle est morte.
– Oh, je suis désolé. Sa famille le sait?
– Probablement pas. Nous ne les avons jamais vus ou entendus.
– Et vous n'avez pas essayé de les trouver?
– Non.
– Quel était le nom de famille de votre mère?
– Lagrange.
– Hum. J'ai entendu ce nom en Provence. C'est une famille des vignerons. Ils ont leurs propres vignes. Votre mère pourrait-elle avoir quelque chose de commun avec eux?
– Je ne sais pas.
– C'est dommage. Mais si vous êtes en France, assurez-vous de visiter ces endroits. C'est très beau là-bas.
– Bon.
Я опустила глаза и с грустью подумала, что навряд ли мне когда-нибудь представится такая возможность. Не в этой жизни точно.
– Oh, non, ne baissez pas les yeux, – сказал Пьер. – Ils sont si inhabituels. Est-ce une caractéristique innée ou acquise?
– Innée, – смущенно исполняя его просьбу, сказала я.
– Héréditaire?
