Значит вопрос только в моменте? В один момент этот честный Бык разговаривает как друг. А в следующий момент запросто бросит в опасности, как предсказал непонятный Стэк. Так будет? От Стэка самого непонятно, чего ждать, хоть и записка, хоть и имя настоящее знает… Грубит в одном моменте, а в другом берет и не выдает, что я — Марта. Как тут разобраться?
— …это у нас, а на юге дощатые дороги делают, слышала? Ох, вот это вещь! Моя б воля, я б везде…
Кивнула.
Сокур еще…
Я не к месту вспомнила не столько слова, сколько нахальные губы, которые их произносили. Уши моментально загорелись, хорошо под париком не видно. Шутки о женитьбе и поцелуях — это не шутки, потому что заставляют думать о женитьбе и поцелуях всерьез. А Сокур еще и сказал совершенно неприличное: «Моя». Пусть и в контексте фразы, но дергает же!
Он тоже бросит так же, как тогда, после управы? Несмотря на то, что теперь так легко веселит, непринужденно спрашивает о женихах и признал своей спасительницей?
…целованной.
Мысль слетела с серьезно-грустного на поцелуйную тему, и, конечно, разогнала все остальное, потому что ее думать было приятнее. Начав неуместно вертеться, мысль задевала пушистым хвостом уши и щеки изнутри головы. Почему-то хвост был рыжим.
Я опять вспомнила его губы. Сокур их как-то привлекательно тянет в моменте… Получается вызывающе и совсем не по-братски, аж смотреть жарко. А ведь он не моего рода, не маг — Змей! Почти как папа, конечно… Папа ведь родился в роду Змеев, затем проявился как маг… Но это не повод!
Тут же затормозив мысль, я скорее начала прогонять и рыжий хвост, и поцелуи. Особенно поцелуи! Потому что у меня другие цели! И потому что поцелуй в щеку не считается! Да? Разумеется! Я даже не помню, как он целовал в щеку! Точнее, помню, но я тогда ничего не почувствовала, а чувства сейчас — не считаются. Меня и брат в щеку целовал, и папа, и дед… Значит, у стены был не поцелуй совсем! Почему не придумают удобное отдельное слово для поцелуя в щеку, путается же все?!
В общем, я больше смотрела на Тарана и думала сразу обо всем, чем слушала. Что ждать от каждого из троих в каждом новом моменте оказалось совершенно непонятно.
— …и вешать на площади! — закончил Таран, удовлетворенно выдохнул и от души напился воды. Он несколько минут назад передал мне вожжи и посматривал, как я управляюсь с быком.
— Неплохо, однако… Даже хорошо. Команды знаешь, рука уверенная. Где научилась управляться с быками, Полянка? — вне темы дорог тон Тарана снова стал добродушным.
— У меня мм… — я гордо начала отвечать, чуть влет не выдав, из какого рода моя мать. Вовремя прикусила язык. — У меня дальняя родственница из рода Быка. Мы с ней часто ездили, она научила.
Говорить я не боялась, все-таки о происхождении мамы на площадях никто не кричал, вряд ли кому известно о переплетениях моих родовых линий.
Таран в ответ недоверчиво расширил глаза и неприлично громко фыркнул.
— Чего? Дальняя родственница из рода Быка? Что плетешь? Когда врешь, хоть фильтруй что ли… Не хочешь говорить — так и скажи. Врать только не надо.
Выдернув вожжи из моих рук, Таран уставился вперед, сразу посуровев.
— В смысле? — я больше удивилась реакции. — Я не вру. У меня есть родственница из рода Быка. Что такого?
— В смысле «что такого»? Смешивание крови между родами запрещено!
Чего?
Мы нахмурились друг на друга. Отсев на разные конца скамьи, начали подозрительно сверлить друг друга глазами.
— Межродовые связи не особенно любят, да… Но это не запрещено! — я стояла на своем. — Сейчас и вовсе — все чаще выдают официальные разрешения!
— Чего? Какое еще «чаще»? Какие еще разрешения? — взревел Таран. — Это в столицах что ли? Тьфу! В наших краях такое противоестественно! Молчи лучше!
— Да что ты говоришь? — возмутилась.
— Хочешь сказать, что нормально, когда бык змею натягивает?
Щеки аж загорелись, то ли от стыда, то ли от негодования.
— Не нормально, — прозвучал со спины неспешный голос Сокура. Он снова валялся в повозке. — Вот наоборот — да. Змей быка натянуть может без усилий.
— Я те натяну, слышь! — рявкнул Таран в сторону повозки. — Да бык из такого змейчика чулок сделает! На одну ногу!
— Уверен, мне хватит роста достать до горла… — голос Сокура звучал с усмешкой.
— С разрешения короля можно! — я стояла за своем, страшно обидевшись за отца, мать и всю семью сразу. За себя тоже, но стояла больше за них. — И… не смей так говорить! Извинись!
— Извиниться? Сама язык прикуси! Смески… Смески? Еще чего! — Таран на глазах заводился. — Увижу такого, сам придушу! И никто меня не осудит! Смешивание… Ишь чего! Да сама мысль — это нарушение закона! Ублюдки не имеют право даже на солнечный свет! Заживо бы сгноил, чтобы не портили чистую кровь великого рода.
