Дождь идет почти вертикально. Повозка удаляется, Таран плюнул, не стал останавливаться ради нас. С ним проще… Сокур напротив меня беззаботно держит руки в карманах куртки. Облизывает губы от капель дождя и, как всегда, не задерживается с ответом.
— Никогда такого и не говорил.
Не отрицает, даже не пытается! Высокородный! Желание переделать Змею нос все сильнее. Ему пойдет сплющенный и согнутый вовнутрь.
— Что ты тут делаешь? Почему ведешь себя как… шваль? — я на мгновение забываю про Марту.
— Тебе что за дело, Ворон? — Сок отвечает в своей раздражающей манере — мягко, без агрессии, но, наконец, прямо. — Я же не спрашиваю, что высокородный Ворон делает на дороге, и по какой причине он не может прочитать хотя бы того же Быка. Твое дело. Не лезу.
Тут он прав, нечем крыть. Чувствую облегчение от какой-то ясности.
— Что тебе от нее надо?
— И это не твое дело. Твоя какая печаль, Стэк? Интересуешься голубкой?
Нет, я разнесу его…
— Я интересуюсь тем, чтобы не позволить всякой швали кружить вокруг порядочной леди. Осознаешь, Сок?
Рыжий гад в ответ улыбается и опускает глаза совсем застенчиво, будто бы ему неловко. Я его не понимаю. Почему он так себя ведет? Бесит!
Затем все быстро, слишком быстро. Его движение кистью резкое, почти неуловимое. Свист около уха. Едва успеваю отпрянуть в сторону. Через секунду чувствую жжение на коже шеи.
Поцарапал.
Конец тебе, падла! Наконец-то, повод.
Взлетаю навстречу, он отступает. Движется легко, разворот корпуса, наклон, видна выучка. Моя лучше. Я знаю, что сделаю — забью его. Не до смерти, но улыбку выбью, возможно с парой зубов, они у Змей все равно отрастают. Хочу, чтобы он даже рот раскрыть ближайшее время не мог. Разве только, чтобы сплюнуть кровь…
Лечу на него и… мажу. Мажу? Я не мажу, я никогда не…
Мир вдруг переворачивается. Дорожная грязь оказывается перед глазами странно близко. Я утыкаюсь в нее носом, губами. Грязь склизкая, холодная, но мягкая, забивается в нос, в губы. Ботинки Сокура встают перед лицом. Он наклоняется ко мне, и меня резко накрывает паника. Не ему, а мне конец, я беззащитен. Прошибает насквозь. Спинной мозг воет как очумевший волк на луну.
Но Сокур ничего не делает.
— Остынь пока, — он говорит не зло, даже успокаивающе. — Согласен с тобой, никакой швали около леди. Я никого не подпущу. Ты мне нравишься, честно, так что на первый раз предупреждаю: не мешай. Очень прошу… Не вставай на пути.
Он оттаскивает меня на обочину и даже заботливо поворачивает на бок, чтобы я не утонул в луже.
— Яд слабый, я разбавил… — говорит напоследок. — Через часок отойдешь, догонишь. А затем… Помоги мне не убить тебя. Договор, дружище?
Новая просьба…
Сокур легкой трусцой бежит по дороге, догоняя повозку. Я могу только смотреть вслед. Я полностью парализован, даже не знаю, как дышу. Не могу двинуть ни рукой, ни ногой. Даже моргнуть — не получается. Каждая его просьба — мой личный паралич.
Если яд — его, если рыжий гад ядовитый, то он не просто высокородный… Он из самой высшей касты.
Ровная дорога кончилась. Было ощущение, что мы едем не по земле, а по извивающейся змее, которая скользит в разные стороны, подбрасывая на поворотах нашу крохотную повозку, осмелившуюся забраться на вставшие дыбом чешуйки огромной рептилии. Какие там книги! На каждом ухабе я билась о стенки, как горох в чашке: взлетала вверх, затем плюхалась вниз. Сокур трясся рядом. Он сказал, что Стэк остался следить за дорогой, поэтому теперь мы ехали в повозке вдвоем. Точнее, тряслись, потому что дорога окончательно перестала быть ровной. Отлично понимая, от чего Стэк решил слезть, я обеими руками держалась за борта и жалела, что родилась без крыльев. Сама была бы не прочь вылезти, но снаружи все еще лил дождь, а бежать за повозкой под дождем по грязной дороге представлялось не лучшим вариантом.
— Возничий, ты озверел? Осади, не мешки везешь! — крикнул Сокур наружу. Он держался за борта. Мешки с вещами подкидывало вместе с пассажирами. Лавок в повозке не было, поэтому болтались мы на полу.
— Терпите там, неженки! Надо добраться до темноты! — откликнулся Тар со своего места.
От очередного толчка Сокур почти приземлился на меня, едва успел выставить руки. Чуть прижав плечами, мазнул носом по волосам.
— Прошу… прощения… — его глаза и губы сверкнули совсем рядом. Но он тут же отодвинулся.
После следующего взлета уже я случайно схватилась за его бедро.
— Все-таки десять лет ты решила не ждать? — усмехнулся парень.
— Нет-нет! — прошипела я, испуганно отдергивая руку. — Это не я!
— Разве здесь еще кто-то есть?
Беседа оборвалась на время, пока мы взлетали и приземлялись.
— Таран! — приземлившись, выпалила шепотом я, имея в виду, что это Бык так ведет повозку.
— У него не такие длинные руки… Он за меня… не пойдет! Ого!
От нового броска нас подбросило.
— Я тоже не пойду! — выдохнула, когда приземлилась.
— Ещё раз пощупаешь и придется.
— Ещё че… ГО!
От толчков шепот иногда срывался в полный голос.
— Тебя, значит, и поцеловать нельзя, а меня… — Сок подсел ближе. — Меня можно с ног до головы облапывать без последствий? Несправедливо.
