Я и сама вспомнила, что надо уходить без задержек и ни с кем не говорить, чтобы не застрять. Живот снова потянуло.
— Я сейчас.
Быстро вышмыгнув наружу за угол, я сняла штаны и в сером свете обнаружила на белье темное пятно.
«Не-е-е-ет! Ну почему сейчас?!»
Для женских дней, которых Волки называли брусничными, Быки — гостями краснорогих или днями мясника, а Змеи — днями красных роз, было не время всегда, сколько я себя помнила. Они как караулили. Начинались точно не вовремя: то накануне дня рождения, то в день отбытия на общий праздник, то, когда мы с семьей собрались на грандиозное купание, то посредине путешествия к озеру познания, когда у меня совершенно нечем их встречать.
А если мы сейчас уйдем… Я безнадежно вспомнила осень, дождь, грязь, ледяную воду; поняла, что селения мы будем обходить и осознала, что выхода нет.
— Стэк…
— Сейчас тихо, молча и быстро выходим из города. Тщательно убери волосы. Капюшон на голову, — он инструктировал меня, стоя около двери и настороженно вглядываясь в щель. Стэк казался до обидного выспавшимся, собранным, даже чистым. Мысленно помянув разверзнутую землю относительно всех проблем женского рода, я попыталась его оборвать.
— Стэк…
Не получилось.
— Кое-какая еда есть. Сосредоточься. Если не сосредоточишься…
— У меня кровь. — Прямо выдохнула я. Это подействовало. Стэк мгновенно оглянулся.
— Где? Что случилось? Показывай.
— Нет… Это, — не вспомнив, как говорят воронорожденные, я замялась, и сказала просто, — лунные дни. Ну, женские…
— Какие еще лунные д… — он начал сердито, но быстро осекся. — А… О. Ма. линовки?
Чуть запнулся, когда говорил. Да, точно. Вот так они их называют.
— Ага…
Стыдно было до того, что стая малиновок, по ощущениям, опустилась и на лицо. Цокнув языком, Стэк отвернулся, как мне показалось, недовольно, вглядываясь наружу, коротко побарабанил пальцами по деревянным доскам.
Я вздохнула.
— Мне нужно…
— Сухая чистая ткань. — Ворон в очередной раз формулировал мысль быстрее меня.
— Да…
— Проблема. — Обозначил Стэк и снова всмотрелся между досок.
К стыду размером с тыкву, присоединилось еще и чувство вины, размерами сразу с сарай для хранения тыкв. Понимая, что задержка из-за меня, я опустила глаза. Стэк ведь не обязан… Мы ведь не друзья, просто случайно встретились…
— Слушай, Стэк… А знаешь, ты лети. За меня не волнуйся, — я приняла самый уверенный из всех своих ликов и улыбнулась. — Не буду тебя задерживать. У меня свой путь, у тебя свой, мы случайно встретились… Ты не обязан помогать, задерживаться из-за меня. Я дойду сама. Пойду, как шла. Это будет справедли…
— Не помнишь меня, да?
Стэк задал вопрос, не оборачиваясь.
Слабо понимая, о чем он, я испуганно помотала головой.
— Мы встречались. — Огорошил он и обернулся. — Последний раз лет восемь назад. В вашем доме.
Встав столбом, я беспомощно воззрилась на парня. Какие там восемь лет… Я и год назад не вспомню.
— Наши родители знакомы, в хороших отношениях.
Стэк приблизился ко мне вплотную. Серьезный, суровый, острый, черный… Ворон.
Очень глупо себя чувствуя, я застыла, судорожно копаясь в памяти.
Не помню! Восемь лет назад у меня в одной руке была кукла, а в другой — шарлотка! Если я не занималась куклой, то кусала шарлотку! Если и был среди моих знакомых какой-то мальчик Ворон, то… Да не было у меня никакого знакомого мальчика! Разве что… Всколыхнувшееся воспоминание накрыло за раз.
— Рей? — я заморгала.
Он изобразил улыбку одной стороной рта.
А я заулыбалась во весь рот. Рейтор — сын друзей отца, он высокородный, это надежная семья. О, пламя земли, да его отец — всеведущий глава совета Воронов, а его мать — дочь Скорпиона! Тоже смесок, точно!
Я закрыла рот рукой, чтобы не рассмеяться от счастья.
