Ни один не говорил о том, «что будет, если», но я уверена — каждый думал. Мы не обсуждали, что будет, если не получится. Не обсуждали и вариант, что будет, если получится только у одного. Пожалуй, никто из нас не был готов гадать, какой же из вариантов сбудется. Оказавшись бессильными влиять на события, мы предпочли держаться только за настоящее, а не за то, что может случиться. Порой я переглядывалась с Рейтором и видела в черных глазах тревогу, которую Ворон тут же прятал. В тот же миг я подальше заталкивала свою. Думал ли Рей, что я останусь здесь с Сокуром, если у меня не получится, если я все же нарушила правила? Наверное… Думала ли о том же я? Да…
Самые жуткие варианты приходили ко мне против желания. Это были мысли о том, что я уйду — и потеряю Сокура, что останусь — и никогда не увижу семью, что потеряюсь где-то не здесь — и потеряю сразу всё. Каждая отравляла страхом, грозила драгоценными потерями, а потом они путались как клубок, острыми нитями больно врезались в кожу, парализуя руки, ноги, волю…
От этого спасал только Сокур. Ядовитый плут оказался живым противоядием от страхов. Он играл с ними, как с безобидными лепестками цветов, со смехом развеивал в пепел, превращал в пыль, растворял. Так было в дороге, в тюрьме, так происходило и сейчас. Порой я улавливала напряжение его в лице, но Сокур тут же подмигивал или разражался шуткой, или подначивал Рейтора, и я с облегчением погружалась в их беззлобную перепалку. Или просто отдавала ему руку. Сок целовал мои пальцы, страхи улетали, и снова казалось, что мы всего лишь прогуливаемся, что все в порядке, задуманное получится, потому что не может быть иначе.
Пусть его яд мог парализовать половину города, хоть все города… Самой большой силой Сокура было то, что он оборачивал страх в улыбку. Хотя вряд ли он сам придавал этому хоть какое-то значение.
Поле сменилось густым лесом через несколько часов. Тропы не было. Мы протискивались сквозь жесткий облетевший кустарник, который цеплялся за рукава, за ноги так отчаянно, будто пытался задержать. От мокрой земли пахло разлагающимися листьями. Черные деревья стояли без листвы спокойно воздев к небу практически голые ветви. В отличие от меня они были готовы к новому циклу.
Как только вошли в лес, парни, не сговариваясь, стали вести себя настороженнее, больше помалкивали, с одинаковыми хмурыми лицами зыркали по сторонам. Мы никого не встречали, но Рей взлетал на разведку чаще, докладывая то об олене, то о кабане. Идти стало сложнее и разговоры замерли, вспыхивая только редкими фразами.
— Что будет через сто сорок лет?
Сок задал вопрос, оглядываясь по сторонам. Он снова шел впереди. На бедре покачивалась длинная черно-оранжевая рукоять уруми — в лесу Сок вытащил родовое оружие из мешка и повесил под рукой. Теплее не стало, но капюшон Сок снял, выпустив на волю медные кольца волос. Волосы казались темнее — деревья пропускали мало солнца.
— Не знаю… — я пожала плечами, шагая за ним. — Сложно сказать…
Среди деревьев время от времени слышался звонкий свист птиц, перебрасывающихся короткими настороженными репликами. Сокур шел бесшумно. Я старалась ступать с ним след в след, но без звуков у меня не получалось. Под ногой регулярно что-то шуршало, ломалось и потрескивало.
— Особенно ничего не изменилось, раз вы ничего не заметили, да? Разрешены браки между великородными из разных родов, я понял. А что еще?
— Не то, чтобы совсем разрешены, — поправила, наступая на очередную ветку, которая громко и злорадно щелкнула. — Но можно получить официальное разрешение. Что еще? Ну-у-у-у… А! Вот двадцать лет назад…
— Неправильно говорить. — Рей за спиной подал голос. — Это может повлиять на будущее.
— Думаешь? А могу ли я на него повлиять? — Сокур ответил быстрее меня. — Что, если ты только думаешь, что влияешь, а на самом деле все твое влияние весом с перо: настолько незначительно, что его нет? Не думал?
— Не стоит недооценивать вес пера. Я точно знаю, что будущее можно изменить.
— Похвальная уверенность. Я в этом не уверен.
— Возможно, ты глуп.
Как обычно, Рейтор не сдерживался в своей резкости.
— Возможно, я глуп бесконечно, крылатый, — Сок тоже традиционно не рассердился. — Но! Ты не думал, что изменение, которое ты считаешь изменением, является лишь последовательностью событий Порядка? Ты самонадеянно полагаешь, что на что-то повлиял, но на самом деле — так должно было случиться.
— Что ты хочешь сказать? — спросила уже я, пока Рей обдумывал ответ.
— Я хочу сказать, буду ли я знать или нет… Возможно, ничего не изменится, если я
— Так.
«Допустим?»
Слушая их, я сощурилась.
— …потом вы перемещаетесь обратно и оказывается, что ваше перемещение изначально входило в цепь Порядка.
— Интересно знать, как это понять?
— Никак! Разве кому-то суждено постичь замысел? — Сок хохотнул. — Ещё есть вариант, что все ваше хваленое влияние ограничено кусочком времени. И кусочек этот такой крохотный, что никто его никогда не заметит, если не будет смотреть.
