Перевернувшись на другой бочок, я свернулась калачиком под одеялом. Но за секунду до того, как разум смог ускользнуть обратно в сон, в подсознании возникла мысль. Джулиан. Это он хлопнул дверью. Ему надо на работу. Расставлять продукты на полках. Ну вот, замечательно, я снова о нем думаю. И о Софии. И о его искаженном болью лице перед тем, как он выскочил из палатки.
Мы так и не встретились после вечеринки Кэсси, и, хотя с момента ссоры не прошло и пары дней, я успела соскучиться. И в то же время я боялась встречи. Как мне вести себя? Конечно, я хотела бы обнять его, но при этом сохранить лицо. Я поведала ему, как сильно страдала из-за холодности Эдриана. Как Джулиан смеет избегать меня после такого признания? Но больше собственной реакции я боялась поведения Джулиана. Он извинится, начнет ссору или просто оставит меня в одиночестве, как сделал в тот день, когда мы встретились на лестнице? Мысли засасывали, как зыбучие пески. Чем упорнее я боролась с ними, тем глубже они меня затягивали, грозя задушить. Тут я откинула одеяло и встала. Хватит с меня.
Я приняла холодный душ и написала Эдриану, делая глоток первой, но далеко не последней в тот день чашки кофе:
Ответ брата пришел, лишь когда я уже убрала чашку в раковину, примостив на верхушке горы грязной посуды.
Эдриан:
Я фыркнула.
Я:
Эдриан:
Эдриан:
Я:
Эдриан:
Я:
Эдриан:
Я:
Эдриан:
Я:
Эдриан:
Я:
Эдриан:
«Ой, неужели?» – невольно задалась я вопросом и тут же сама себя одернула. Думать так несправедливо по отношению к Эдриану. В конце концов, он – мой брат, пусть он и не доверяет мне, но прежде он неоднократно доказывал, насколько хорошо знает мои привычки и вкусы. Будь то подарки, которые он делал, или слова, что мне говорил в утешение.
Остаток дня я пряталась в тайнике под кроватью: уже и сама себе ни на грош не доверяю. Ализе же сообщила, что не появлюсь на лекциях.
Она немедленно напомнила мне, что на этой неделе начинаются промежуточные экзамены. Все беспрестанно о них говорили, а я напрочь забыла. И все равно из квартиры я выбраться не смогла.
Несколько часов осоловело провалявшись в постели, я потянулась за учебниками. Раз уж мне и так скверно, будто катком переехали, можно и правом заняться. Хуже не будет. Однако способность к концентрации опустилась до уровня бабочки-однодневки. После каждого прочитанного или написанного абзаца мысли разлетались, как мухи.
Вечером я не выдержала и решила принести сумку Джулиану, но его не оказалось дома. Сумку я вручила Кэсси – тут же в меня прилетел вопрос, все ли в порядке. Я покачала головой, и она предложила составить мне компанию, но мое желание побыть одной пересилило. Обычно в минуты горести и печали я находила утешение в окружающих людях, тянулась к друзьям и родным за объятиями, но на этот раз все было по-другому. Потому что близость как раз и оказалась тем, что привело меня в нынешнюю ситуацию. Вместо этого я спросила Кэсси, можно ли одолжить Лоуренса, и после минутного колебания она отдала мне котенка.
Лоуренс взволнованно рассматривал мое жилище, которое уже успел изучить за время посещения Линка, а потом пришел обниматься в укрытие. Мы вместе смотрели «Мир юрского периода». Ну ладно,
Перед сном я возвратила Лоуренса домой. Джулиан так и не вернулся – я была в бешенстве. Они с Эдрианом и в самом деле два сапога пара: эгоистичные засранцы, думающие только о своих чувствах и боли. Неужели Джулиан не мог хоть на секундочку задуматься, все ли у меня хорошо? Он даже не потрудился объяснить свое поведение. Как он только посмел упрекать меня в том, что я ничего не пойму? Я – не все остальные. Не такая, как все те люди, причинившие ему боль. Джулиан и сам отличается от всех, кого я знаю. Он особенный, по крайней мере для меня.
