Кто-то новый полностью

– Добрый день! Меня зовут Дебра. Чем я могу вам помочь?

– Здравствуйте, мы бронировали номер. На фамилию Оуэнс, – сказала я.

Дебра сразу обратилась к ноутбуку. Быстро отыскала бронь и вручила нам бланк регистрации.

Я заполнила его и вернула Дебре вместе с деньгами за ночь в мотеле.

– Большое спасибо. – Она сверила данные. – Ой, да вы из Мэйфилда. Там учится мой старший внук, Стивен. Вы его не встречали? – Я покачала головой. – Жаль. И что же привело вас в Эктон?

– Похороны, – отрезал Джулиан, до сих пор хранивший молчание.

– О боже. – Улыбка Дебры померкла. – Эдди?

– Да.

– Это настоящая трагедия. Он же был так молод. А его жена? Бедняжка. Потерять сначала дочь, а потом и супруга. – Покачав головой и поцокав языком, она перекрестилась. – Неисповедимы пути твои, господи.

При упоминании матери и сестры Джулиан оцепенел.

– Вы знаете их семью? – поразилась я.

– Да уж давненько, – кивнула Дебра.

Сбитая с толку, я переводила взгляд с Джулиана на Дебру. Что-то тут не сходится. Дебра знакома с семьей Джулиана. Тогда почему она не узнала его? Во всяком случае, я не заметила. Тогда она знала бы, зачем мы приехали сюда. С другой стороны, Джулиан как-то упоминал, что больше шести лет не появлялся дома. Вероятно, причина в этом.

– Я очень устал, – вставил Джулиан. – Можно получить ключ?

Вопрос прозвучал вовсе не грубо, особенно в сочетании с очаровательной улыбкой, но я уже выучила все мельчайшие проявления гнева и раздражительности на его лице и безошибочно их читала. К тому же он нервно царапал ногтями сумку и заламывал пальцы. Джулиан не желает говорить с Деброй ни секунды дольше, чем это необходимо.

– Конечно, – ответила ему управляющая мотелем с улыбкой. – Второй этаж, сразу налево. – Она указала направление, и я вежливо поблагодарила ее.

Комната оказалась не очень большой, но для двуспальной кровати и комода с телевизором на нем места хватило. Встроенный в стену шкаф тоже не мог похвастаться вместительностью, как и расположенная рядом ванная: мыться предстояло в узкой душевой кабине. Из окна спальни открывался вид на поле, раскинувшееся за мотелем. Ну хоть с пейзажем повезло.

– Почему ты не сказал Дебре, что Эдди был твоим отцом? – поинтересовалась я, бросая на кровать сумку. Джулиан как раз снимал ботинки. Ему пришлось извернуться, чтобы увидеть меня. Улыбка исчезла с его лица.

– Чтобы она смутилась от того, что не узнала меня? – Покачав головой, он вновь отвернулся. – К тому же так она не разболтает маме, что я приехал.

Зарычав, я приложила некоторые усилия, чтобы ворчливость Джулиана не задела меня. Последние дни он всегда такой. Смерть родственников – это, конечно, непростое испытание.

Всю неделю Джулиан был словно сам не свой. Пропустил все занятия в колледже, что случалось лишь в крайних случаях, не вышел на работу и даже забыл про волонтерские смены в центре «Под радужным куполом». Все, чем он занимался, – философские размышления в лежачем положении и игры с Лоуренсом. И беспрестанно твердил, что я не обязана составлять ему компанию. Но оставить его в одиночестве я боялась.

Я должен оказать всем услугу и покончить с собой. Я даже пытался. Эти слова то и дело всплывали в памяти. Я и подумать боялась, насколько серьезно он к ним относится, но он явно страдал, а потому идти на риск не стоило. Как-то раз я пыталась с ним поговорить. На Джулиан не поддержал меня. Все это время мне было непросто, но я уговаривала себя потерпеть. Когда-нибудь похороны пройдут, и мы вернемся домой.

Я не спускала глаз с экрана телефона, точнее, с часов в верхнем углу. Еще минуточку, твердила я себе вот уже четверть часа. Недавно пробило три. Следует выдвигаться, если мы не хотим пропустить церемонию. Первую похоронную службу мы пропустили по просьбе Джулиана. И все равно я не могла заставить себя будить прикорнувшего ангелочка. Во сне на него словно снизошло небесное спокойствие. Умиротворение на лице, а в теле ни один мускул не напряжен. Но сейчас я разбужу его, он встанет, наденет черный костюм и похоронит отца.

Глубокий медленный вдох, 15:08 на часах и – вперед. Я присела перед Джулианом на колени и погладила по голове.

– Джулиан, – тихонько шептала я. – Вставай.

Веки сонно дернулись, потом он, пробуждаясь, распахнул глаза.

– Пора собираться.

Он нахмурился, силясь вспомнить, куда и зачем ему нужно собираться. Но скоро туман сновидений рассеялся, и на лице снова отобразилось страдание. В то же мгновение я пожалела, что не дала ему еще минуту спокойствия. Я хочу видеть любимого человека счастливым, но Джулиан пребывал где-то на противоположном полюсе от понятия «счастье».

– Давай, – уговаривала я, расчесывая ему волосы пальцами. – Ты справишься.

Джулиан наконец поднялся, но так медленно, надеясь, очевидно, пропустить похороны из-за долгих сборов.