– Да, – прервал погружение в себя Ричард, – у тебя определенно талант, Герти.
– Спасибо, мне, приятно, во-первых, потому что ты мой первый зритель, а во-вторых, лестно, потому что это мнение художника.
– Художника? Нет, повторюсь, я не считаю себя художником, я крепкий ремесленник, максимум, неплохой иллюстратор, знакомый с современными технологиями. Я не творю, Герти, я занимаюсь художественно-проектной деятельностью по созданию гармоничной и эффективной визуально-коммуникативной среды, если говорить по науке, – Ричард перевел свой взгляд на Эл, впервые за все время их разговора.
– А твоя бабушка, говоря о тебе, сначала назвала тебя художником, а только потом добавила, что у тебя еще есть свое кафе.
– Труди, моя любимая, Труди, меня идеализирует. Ей приятно так думать. И у нас всегда столько споров на самые разные темы, что в этом вопросе, я решил оставить ее, в мире иллюзий, на мой счет.
– Тебе виднее, ты не из тех, кто прячется за ложной скромностью.
– Это так, а ты неплохо меня узнала, Герти, – сказал Ричард, лукаво смотря на Эл.
– Да брось ты!
– Сейчас брошу, еще один рисунок и все! – пошутил в ответ Ричард, орошая фиксом последнюю работу на траве.
– Круто! Неужели это все я? – Эл не без восторга смотрела по сторонам.
– Вот лишнее доказательство моей правоты. Когда художник не верит до конца, в то, что то, что он создал, создано им, в этом и проявляется божественное провидение.
– Почему?
– Мое глубокое убеждение. Художник только инструмент, который избран свыше, как курьер, если хочешь.
– Ты так считаешь только о художниках, или о творческих людях вообще?
– Пожалуй, о творческих людях, вообще.
– Интересная мысль, – Эл нравился их разговор, но как часто бывает, именно сейчас Ричард решил сменить тему.
– Герти, у меня идея! Время обеда, я приглашаю тебя в «Алоха» на шашлык, думаю, что это блюдо никогда не приестся.
– Ах, ты об этом, – Эл даже не хотела скрывать своего неудовольствия, что интересную для нее тему замяли банальным обедом, хотя мысль о шашлыке не была сейчас лишена привлекательности.
– Что скажешь?
– Я не против, только соберу рисунки.
– Постой, я помогу, – сказал Ричард и присел на корточки, – куда говоришь Зоуи уехала?
– В Джубгу.
– Отлично, у меня в Джубге есть знакомый, у которого всегда можно разжиться всякой всячиной для рисования и фотографии.
– Не понимаю.
– Я сейчас ему позвоню, и закажу рамки для твоих работ. Фикс фиксом, но пастель лучше хранить под стеклом. А потом попрошу красотку Зоуи их привезти.
Эл еще не успела осмыслить сказанное им, а Ричард уже звонил.
– Алекс, здравствуй дорогой, это Ричард! Мне нужны рамки, к завтрашнему дню все параметры вышлю по смс. Прочти сообщение и дай ответ, жду.
Эл стояла обескураженная очередным напором Ричарда.
«Вот это, наверное, и есть “пацан сказал, пацан сделал”», – подумала Эл.
– Ричард, есть одно «но», я не уверенна, что мне сейчас «по карману» приобретение рамок, ведь рисование, это пока мое хобби, а с доходами у меня сейчас напряженка.
– Я бы, с удовольствием, подарил тебе эти рамки, но ты откажешься, поэтому могу дать тебе в долг.
– Ты тоже неплохо меня изучил, но откуда столько внимания и заботы?
– Труди сказала – «помоги ей», – без тени смущения ответил Ричард.
– Яснопонятно, – улыбаясь, сказала Эл, не отводя своего взгляда от Ричарда.
Их гляделки прервал сигнал о сообщении.
– Прекрасно, вот и ответ от Алекса. Так. Все есть, и размеры, и количество. Осталось позвонить Зоуи.
– Давай ты сам ей позвонишь, пусть думает, что это для тебя.
– Давай.
– А я пока унесу работы домой.
– Ок.
Эл аккуратно собрала рисунки и пошла в дом. И только зайдя в свою комнату, она увидела, что на окне осталась еще одна работа, ее первый рисунок, с пустым гамаком, в осеннем дворе, и невероятным щемящим сердце чувством, вызываемым этим рисунком. Эл взяла его и вернулась во двор.
– Ричард, вот еще одна работа, зафиксируем? – спросила она Ричарда, уже вальяжно расположившегося в этом самом гамаке.
– А ну-ка, покажи, – ответил он и взял рисунок. – Герти, как это здорово. И как драматично.
Он смотрел на картину, не отрываясь, и был опять погружен в себя. Эл растерявшись, не знала, что ей делать дальше, когда Ричард сам прервал свое молчаливое созерцание рисунка.
– Сейчас закажу еще одну рамку, но на вернисаже ее выставлять не нужно, я сам ее куплю у тебя.
– Что прости? – изумилась Эл, – на каком вернисаже?
– На твоем вернисаже, в «Алоха».
Эл только заморгала глазами, ничего еще не понимая.
– Ну, да я не сказал тебе, – Ричард понял, что Эл не в теме, мягко говоря, – у меня есть для тебя деловое предложение. Мы устраиваем в кафе выставку-продажу твоих работ. Убиваем сразу нескольких зайцев. Ты получаешь восторженные отклики зрителей и деньги, я моральное удовлетворение, что помогаю тебе, и деньги от привлеченных, твоими работами посетителей. Все довольны. Согласна?
– Звучит неплохо.
– Вот именно.
– А ты уверен, что мои работы, кто-то купит?
