— Именно! — я предвкушающе улыбнулась, — ты можешь стать первопроходцем. Разве не ты утром мне говорила, что тебе плевать на общественное мнение и предрассудки? Вот и покажешь всем, что женщина-маг может быть элегантной и в брюках.
— Ты… серьезно? — Кристель недоверчиво уставилась на меня, скрестив руки на груди, а ее брови почти спрятались под челкой, — это мне говорит та самая Элис, которая носит одни и те же старомодные платья, которыми даже моль брезгует, пока они не превращаются в музейные экспонаты?
Я не смогла сдержать смешка, мысленно абсолютно с ней соглашаясь.
— Да, признаю, мой гардероб действительно не выдерживает никакой критики, но мы ведь как раз тем и занимаемся, что меняем его, да и речь не об этом, — улыбнулась я, чувствуя прилив вдохновения, — сегодня, наблюдая за тем, как твердо и решительно ты поставила точку в отношениях с Даниэлем, я вдруг осознала: ты гораздо сильнее и смелее, чем думаешь сама. А сейчас увидела эти костюмы… Знаешь, они словно ждали именно тебя, как символ новой главы твоей жизни, твоего триумфа над сомнениями и страхами.
Кристель помолчала, словно взвешивая мои слова. Ее пальцы нервно теребили край шарфа, но в глазах уже плясали озорные искорки.
— Может быть… может быть, ты и права, — произнесла она наконец, и в ее голосе проскользнула робкая надежда, — я никогда не пробовала носить брюки…
— Крис… — я смущенно поправила прядь волос, — хоть я и не эксперт, но я всегда замечала, как разные вещи подчеркивают твою красоту. Просто никогда не говорила об этом вслух. Мне правда кажется, что тебе пойдет.
Она хмыкнула, но уже без насмешки.
— А знаешь что? — она вдруг оживилась, — может, это и к лучшему. Если даже ты видишь, что мне идет этот стиль, значит, он действительно мой.
Я облегченно выдохнула, и мы подошли к стойке с новой коллекцией. Я помогла сестре выбрать несколько комплектов — от строгого темно-зеленого до воздушного кремового с изящной вышивкой. Каждый костюм словно рассказывал свою историю, удивляя продуманной индивидуальностью дизайна.
— Примерь этот, — я протянула ей элегантный комплект глубокого синего цвета, который, как мне показалось, идеально ей подходил.
Пока Кристель была в примерочной, я затаила дыхание, чувствуя, как воздух вокруг нас наполняется предвкушением чего-то важного. Когда она вышла, я не смогла сдержать восхищенного вздоха.
— Ты великолепна! — воскликнула я искренне, — этот костюм словно создан для тебя. Как ты себя чувствуешь?
— Словно я наконец-то стала собой, — прошептала она, кружась перед зеркалом. Ее глаза сияли от радости и воодушевления, — кажется, мне действительно были нужны эти перемены.
Она счастливо улыбнулась и, подбежав ко мне, крепко обняла.
— Спасибо тебе, сестренка, — прошептала она, прижимая меня к своему плечу, — ты всегда знаешь, что сказать и как поддержать.
Мое сердце наполнилось теплом и нежностью. Я обняла ее в ответ, чувствуя, как внутри разливается радость от ее преображения.
Прогуливаясь вдоль рядов с одеждой, Кристель внезапно остановилась и протянула мне платье — черное, с коротким асимметричным подолом и серебряной вышивкой вдоль плеча, которая мерцала при каждом движении, словно звездная пыль.
— Примерь, — ее голос звучал твердо и уверенно, в нем слышалась новая, незнакомая мне решительность.
Раньше я бы закатила глаза или отшутилась, отделавшись какой-нибудь колкостью. Но сегодня был особенный день, и что-то щелкнуло внутри меня, словно открылась давно запертая дверь. Я взяла платье, ощутив под пальцами невероятную гладкость ткани, ласкающей кожу.
— Ты серьезно? — спросила я, уже направляясь к примерочной, не в силах скрыть удивление.
— Серьезнее не бывает, — Кристель фыркнула, устраиваясь на бархатном пуфике у зеркала, ее глаза сияли от предвкушения, — и не вздумай говорить, что «это не твой стиль».
За шторкой я замерла, глядя на свое отражение: «А какой у меня вообще был тогда стиль?» — подумала я. За эти двадцать лет я уже и забыла, какую одежду выбирала в столь юном возрасте, какие мечты лелеяла. Платье легло на тело удивительно легко, словно было сшито специально по моим меркам, обнимая фигуру. Оно было слишком коротким по сравнению с теми вещами, которые я обычно носила, но я наконец-то увидела, что мои ноги совсем не обязательно скрывать. Когда я вышла, Кристель ахнула — искренне, по-детски, не скрывая восхищения.
— Боже, Элис… — она вскочила, поправляя складки на моем плече трепетными движениями, — ты выглядишь…
— Как будто раньше пряталась за книгами и чашками чая, — я рассмеялась, чувствуя, как внутри разливается тепло, — а теперь вышла из-за укрытия.
— Прекрасно, — поправила она, ее глаза сияли от радости, — тебе идет подобная смелость, словно она всегда была частью твоей натуры.
Я покраснела, поймав ее взгляд в отражении, чувствуя, как щеки заливает румянец.
— Ладно, беру, — сказала я, неожиданно для себя самой, голос дрожал от волнения, — но только если ты поможешь выбрать к нему обувь. Удобную! — поспешно добавила я, подняв вверх указательный палец.