— У меня ведь почти получилось ее спасти! — новая волна рыданий сотрясла мое тело, и я не пыталась сдерживаться. Голос срывался, превращаясь в хриплый вой, но я абсолютно не замечала этого, — зачем столько времени нужно было учиться магии?
Я сползла по стене, обхватывая колени руками. Постепенно рыдания стали тише, превращаясь в тихие всхлипы. Тело охватило странное оцепенение — будто кто-то вынул из меня все кости, оставив лишь пустую оболочку, а в голове образовалась странная пустота.
Несколько минут я просто сидела, глядя в одну точку, не чувствуя ни холода, ни боли. Время словно остановилось, превратившись в густую смолу, в которой тонули все звуки и ощущения. Только сердце все так же билось в груди — глухо и неровно, словно пытаясь достучаться до моего онемевшего сознания.
— Неужели от судьбы не уйдешь? — в отчаянии прохрипела я и прислонила голову к стене, бессильно опуская руки и глядя в черный провал окна, где звезды, казалось, насмехались надо мной, перемигиваясь своим холодным светом, — зачем вообще тогда пытаться переписывать судьбу, если каждый раз она погибает⁈
Дрожащие непослушные пальцы сами потянулись к запястью. Последний заряд, который был предназначен для возвращения в свое время — крошечная искра, горящая на запястье. Всего один проклятый шанс. Я сжала хроноскоп так сильно, будто хотела вдавить его в кость, чувствуя, как медальон-якорь на шее протестующе нагрелся, словно предупреждая о последствиях.
— Вернуться в свое время… — неверяще прошептала я, и каждое слово давалось с трудом, — смириться… И жить с этим… Или…
У меня не было ни капли сомнений в том, какой выбор сделать.
— Питер, прости… — с тоской я мысленно обратилась к своему единственному близкому человеку, который уже никогда не дождется меня в будущем, — я не могу выполнить свое обещание и вернуться… Я просто не могу не использовать этот шанс…
Приняв решение, я взяла себя в руки и пересела за стол, чтобы подробно расписать хронологию событий сегодняшнего дня. Мне нужен четкий план, чтобы не испортить последний шанс. Я выписывала время и локацию напротив каждого события, рисовала схемы нашего маршрута в этот и предыдущие дни, вспоминала самые малейшие детали и прокручивала в голове все события, на которые я могла бы повлиять, оценивая, что еще я могла бы изменить, чтобы избежать опасности. Наконец, я выработала, как мне показалось, оптимальную стратегию и, поняв, что не знаю, как еще ее можно улучшить, я постаралась успокоиться перед еще одним перемещением в начало этого проклятого дня.
Мои руки нервно подрагивали, когда я вновь активировала механизм хроноскопа, с мрачной готовностью встречая последнюю в моей жизни радужную спираль и чувствуя, как пространство вокруг вновь начинает искажаться, словно ткань реальности рвется под моим напором отчаяния и решимости.
Тьма отступила медленно, неохотно, будто не желая отпускать меня. Я открыла глаза, чувствуя, как реальность накатывает волнами — сначала запахи, потом звуки, потом осязание, каждое ощущение отражалось пульсирующей болью в висках. Но я не обращала внимание на дискомфорт, ведь в сознании испуганной птицей билась единственная мысль — это мой последний, единственный шанс. Ладони моментально вспотели, и я вцепилась в край одеяла, заставляя себя дышать размеренно, чтобы успокоиться и сконцентрироваться на главном.
В голове медленно и четко вырисовывался план действий, единственно правильный, как мне показалось, выполнение которого действительно могло спасти мою сестру от всех тех опасностей, которые я раз за разом обнаруживала, проживая этот проклятый день.
Я медленно сняла с груди медальон-якорь, дрожащими пальцами сжав его в ладони, и со всей силы швырнула его в стену — как то единственное, что связывало меня с будущим, с жизнью, которая теперь казалась призрачной и недостижимой. Осколки серебра и стекла разлетелись в разные стороны, словно звезды в ночном небе, а я едва не теряла сознание от оглушающей боли, которая, словно молния, пронзила все тело, заставляя звезды плясать перед глазами. Точка невозврата пройдена, и моя взрослая душа, наконец, окончательно срослась с моим же юным телом, став единым целым с настоящим.
Плевать, что я не вернусь в будущее. Для меня теперь ничего не важно, кроме спасения сестры, ничто другое не имело смысла в этом мире, наполненном болью и отчаянием. Я готова была пожертвовать всем, лишь бы, наконец, уже изменить судьбу.
В памяти вспыхнул тот момент, когда ледяной клинок предательски вошел в спину Кристель. Ее удивленный взгляд, полный недоумения и боли, ее последние слова, которые так и не были произнесены, застыв на губах. Мое собственное бессилие, разрывающее меня на части, превращающее душу в кровоточащую рану. И безумные глаза Лизель, наполненные торжеством и какой-то нечеловеческой яростью.
«Только бы не потерять ее вновь…» — подумала я, сжимая кулаки так сильно, что ногти впились в ладони до крови, оставляя полумесяцы боли на коже.