Троица сошлась в комнате для совещаний рядом с директорским кабинетом. Даррен, возивший своего босса на встречу с «контактом» в среду, уже кое-что знал и очень хотел узнать больше. Сейделл, мертвенно-бледная, болезненная, похожая на привидение – это был ее обычный облик последние семь лет, – подъехала к столу в своем самодвижущемся инвалидном кресле, вдыхая кислород.
Лейси вручила им по экземпляру заявления Бетти Роу, и они молча его изучили. Сейделл, вдохнув очередной раз, произнесла:
– Эта то, о чем вы говорили?
– Именно.
– Бетти Роу – та загадочная особа?
– Да, она.
– Можно поинтересоваться, при чем тут вы? Пускай обращается к парням при оружии.
– Я пыталась отговорить свидетеля от подачи заявления, но потерпела неудачу. Она боится идти в полицию из-за страха перед Россом Бэнником. Она уверена, что может стать одной из его мишеней.
Сейделл бросила недоуменный взгляд на Даррена, и оба продолжили чтение. Когда они закончили, тишина еще долго не нарушалась. Наконец Даррен сказал Лейси:
– Ты сказала «мишени». Много их еще?
Лейси с улыбкой ответила:
– Пока трупов минимум восемь: три жертвы упомянуты в заявлении, есть и еще пять. По версии Бетти, убийства начались в девяносто первом году и продолжались, пока пять месяцев назад не был убит Верно. Это то, что ей известно. Она считает, Бэнник не уймется и может забыть про осторожность.
– Она специалист по серийным убийцам? – осведомился Даррен.
– Не знаю, как становятся экспертами по таким вопросам, но она – знаток. Она преследует – это она так говорит, не я – Бэнника уже больше двадцати лет.
– Почему она этим занялась?
– В девяносто втором году он убил ее отца, жертву номер два.
После этих слов Лейси Даррен и Сейделл долго не отрывали глаз от стола.
– Ей можно доверять? – спросила наконец Сейделл.
– В чем-то – вполне. Она считает, что Бэнник убивает из мести и ведет список потенциальных жертв. По ее мнению, это методичный, терпеливый и очень толковый человек.
– Что говорит о нем наше досье? – спросил Даррен.
– Почти безупречный послужной список, ни одной жалобы, высокий рейтинг у адвокатов.
Сейделл, подышав кислородом, сказала:
– Раз это месть, то он знал всех своих жертв.
– Да, знал.
Даррен хмыкнул, обе женщины посмотрели на него, и он сказал:
– Извините, но у меня не выходят из головы другие четыре дела, которыми я сейчас занят. Одно касается девяностолетнего судьи, который уже не может добраться до суда. Наверное, он не в состоянии самостоятельно дышать. Другой судья, выступая в Ротари-клубе, комментировал дело на его рассмотрении.
– Все ясно, Даррен, – сказала Лейси. – Все мы сталкивались с подобными делами.
– Знаю, прошу прощения. Просто когда всплывает сразу восемь убийств…
– Не восемь, в заявлении говорится только о трех.
Сейделл заглянула в свой экземпляр заявления:
– Возьмем первые два, Ланни Верно и Майк Данвуди. Как был связан с ними Бэнник?
– С Данвуди – никак. Майк просто появился на месте преступления вскоре после убийства Верно. С Верно Бэнник конфликтовал в суде Пенсаколы тринадцать лет назад. Верно, выиграв, угодил в его черный список.
– Почему Бетти выбрала это дело?
– По нему ведется расследование. Убито сразу двое. Копы Миссисипи могут что-то знать.
– Что с третьим, Перри Кронком?
– Это дело тоже еще не закрыто, и оно – единственное во Флориде. Бетти утверждает, что у полиции Маратона нет зацепок. Бэнник знает, что делает, он не оставляет следов, не считая удавки на шее задушенного.
– Всех восьмерых задушили? – спросил Даррен.
– Кроме Данвуди. Остальных семерых – да, причем одинаковой веревкой, завязанной одним и тем же морским узлом.
– Что за связь между Бэнником и Кронком?
– Как Кронк попал в список?
– Бэнник учился на юридическом факультете Университета Флориды. Работая там временным клерком в крупной юридической фирме, он познакомился с Кронком, старшим партнером. По мнению Бетти, фирма в последний момент отменила свое предложение постоянной работы, сильно огорчив Бэнника.
– И после этого он ждал двадцать один год? – удивилась Сейделл.
– Бетти считает, что да.
– Кронка нашли в его рыбацком катере с веревкой на шее?
– Так указано в предварительном полицейском протоколе. Повторяю, это дело еще расследуется, хотя это продолжается уже два года, зацепок так и не появилось. Полиция по-прежнему не позволяет никому знакомиться с материалами.
Все трое пили кофе, стараясь навести порядок в своих мыслях.
– У нас есть сорок пять дней, – напомнила Лейси. – Мы можем сделать что-то. У кого есть интересные мысли?
Сейделл, посопев, заявила:
– У меня. Мне пора на покой.
Лейси и Даррен лишь усмехнулись. Сейделл не отличалась чувством юмора. Коллеги в КПДС не сомневались, что она проработает с ними до самой смерти.
– Ваше заявление об увольнении отклоняется, – сказала Лейси. – Как ты, Даррен? Ты окажешь мне поддержку?
– Даже не знаю. Эти убийства расследуют детективы убойного отдела, специально обученные и опытные. Они не находят улик? У них нет подозреваемых? Чего же тогда ждать от нас, черт возьми? Работа интересная, спору нет, только она не для нас.
Лейси слушала его, кивая.
