– Какую музыку ты играешь?
– Да никакую. Просто упражняюсь.
– А что это за упражнения?
– Гаммы.
– Ты смотри, настоящий профессионал. А родители не достают?
– В каком смысле?
– Ну, шум и все такое.
– Они ни разу ничего не сказали.
– В общем, они тебя поощряют.
– Ну да.
– А с кем ты играешь?
– Один.
– Один? Да ты что. Разве играть в группе не веселее?
– Иногда я играю с папой.
– Ну, это хорошо. Вы часто играете вместе?
– Я же сказал, иногда.
– И сегодня утром вместе играли?
– Нет, сегодня нет.
– Почему?
– Его не было.
– Он был на работе?
– Не совсем.
– А где же?
– Я не знаю.
– Что значит “я не знаю”? Ты уже вполне большой и сообразительный, чтобы знать, куда уходит утром отец.
– Он уже некоторое время не живет с нами. Но вы должны это знать. Вы же всё знаете, ведь так?
Вот видишь, ты парень не промах!
Я этого и правда не знал. Значит, родители разошлись.
– Не совсем. Он ушел на некоторое время.
– Но ведь перед этим – прости, что обращаю на это твое внимание, – он был дома. Там мы его и обнаружили.
– Я спал. Когда проснулся, он был в гостиной.
– Значит, ты давно его не видел.
– Я его видел днем.
– Была его очередь?
– В каком смысле?
– Проводить с тобой время.
– Не сказал бы.
– А как бы ты сказал?
– Я вам уже объяснил. Официально они не разошлись. Нет никакой очереди. Но я его очень давно не видел.
– Ну сколько?
– Я был за границей с дядей. После отъезда я папу не видел.
– За границей? А где?
– В Нью-Йорке.
– Неплохо. Нью-Йорк. Какой шик! Мой сын продаст душу дьяволу, лишь бы поехать в Нью-Йорк. Рано или поздно придется его туда отвезти. Это серьезное, дорогущее путешествие. В общем, ты вернулся из Нью-Йорка, а отец пропал.
– Точно.
– Тебе, наверное, было обидно.
– Это было ожидаемо.
– Потому что родители ссорятся?
– В общем, да.
– М-да, жаль, но знаешь, так бывает. Нет ничего труднее, чем сохранять брак. Но ты сказал, что видел его сегодня днем.
Я объяснил, что пошел посмотреть на новую дже-латерию и наткнулся на отца.
– У подъезда?
– Не совсем.
– А где же?
– На другой стороне улицы.
– Значит, он тебя ждал?
Мне не нравилось, как складывался наш разговор, его вопросы становились все дотошнее. Я не собирался говорить об отце. Не хотел рассказывать о проведенном с ним страшном дне. Разговор клонился к этому, и мне хотелось как-то выпутаться. Но как – я не знал. В том, как “доктор” настойчиво меня расспрашивал, было что-то, что не позволяло увести беседу в другую сторону. Я как будто играл очередную партию в шахматы на время, которые так нравились маме. Она твердила, что это полезно для ума, что так учишься рассуждать. Единственная игра, в которую она играла со мной. Трудная, потому что ходить надо быстро и правильно. Малейшая задержка могла оказаться фатальной. Ошибка, подумал я, в том, что я позволил этому человеку сделать первый ход. Тем самым я уступил ему преимущество, которое было непросто вернуть. Мне хотелось начать все сначала, пойти в контратаку, застать его врасплох неуместным вопросом: о его сыне, жене, о работе. Ах, будь у меня еще хоть несколько секунд, чтобы продумать стратегию. Но рот уже действовал самостоятельно, произнося слово за словом. Кроме того, меня сковывало подозрение, что ему известно обо мне и всех нас куда больше, чем я думал.
– Почему все называют вас доктором? – спросил я, пытаясь вырваться из угла, в который меня загнали. – Какая у вас специальность?
– Да, меня так называют, ты прав. А ты наблюдательный, молодец. Вырастешь – станешь отличным полицейским. Не как эти зануды. Шучу. Если честно, я не люблю, когда меня так называют. Чувствую себя старым и куда более важным, чем я есть на самом деле. Наверное, дело в моем университетском дипломе. Как парковщики называют всех подряд
– Вы так и не сказали, что вы окончили.
– Потому что это сложно, ты не поймешь. Скажем так: хотя я недостоин чистить ему ботинки, я работаю в той же сфере, что и твой дядя. Знаешь, что такое юриспруденция? Так вот, я работаю в судебной системе этой страны, я – один из винтиков сложнейшего механизма. Ничего особенного. Но мне нравится моя работа. Правда нравится. Позволяет держать руку на пульсе, а еще встречаться с такими отличными ребятами, как ты. Удовлетворен?
Ни капельки. На самом деле, он ушел от ответа. Выкрутился. Увы, воспитание и сдержанность не позволяли мне настоять на своем.
– А теперь ты ответь на мой вопрос.
– Какой вопрос?
– Ты думаешь, отец тебя ждал?
– Думаю, да.
– И, вероятно, вы вместе пошли за мороженым?
– Да.
– Вкусное?
– Так себе. Он не доел.
– Потому что невкусное?
– Оно упало.
– Он его специально выбросил?
– Нет-нет, случайно.
– Черт возьми! Ну да, очень обидно. Вы купили еще?
– Нет. Ему больше не хотелось.
– И что же вы сделали?
– Ничего. Посидели на лавочке.
– На лавочке… Значит, вы разговаривали?
– Конечно, разговаривали.
– А о чем?
– Откуда я помню? О многом. Мы давно не виделись.
– Ты можешь ответить точнее?
– Нет, не могу и не хочу. Я хочу поехать в больницу. Прямо сейчас.
