- Садись, Поля, - сказал Леонтий, оглядывая миловидное лицо девушки с каплями влаги на щеках. Руки ее были красны, точно за дверями их стегали пучками крапивы. Девушка лишь провела рукой по косицам волос под платком, но с места не двинулась.
- Ну, какое кино смотрела, Поля? - спросил Леонтий приветливо.
- "Кровь и песок", - тихо ответила девушка, недоумевающе глядя на агента.
- Интересное?
Она кивнула головой равнодушно, и все таился испуг в глазах.
- Вчера вечером ты видела убитого? Или того, кто убил?
- Нет, - снова тихо ответила девушка, опустив голову. - Никого я не видела.
И эта опущенная голова, и это "никого" дали понять Леонтию, что видела она, несомненно, видела. Но, пока шла сюда, успел булочник дать ей наставление помалкивать. А зачем он дал это наставление? Чтобы не расспрашивали ее о здешнем житье?
Леонтий заволновался, двинул локтем столик, он качнулся - стакан с подноса опрокинулся на пол. Горячая вода метнулась под ноги к Поле. Она вдруг рассмеялась негромко, отступила на шаг. На щеках от улыбки появились ямки, глаза сжались в искрящиеся точки. Леонтий нагнулся было, но его опередил Синягин. Ловко подхватил осколки стакана, снизу глядя на Леонтия, спросил:
- Нужна ли еще вам девчонка, товарищ? А то ведь прогорят дрова или выкипит белье.
- Нет, не нужна.
Девушка тут же повернулась, скрылась в дверях. Синягин, ссыпая осколки на поднос, заговорил довольным, ласковым голосом:
- Девчонка работяща. Сирота. И мы понимаем это, бережем ее, кормим, как дочь она нам... На киношку даем деньги, отпускаем в город...
Леонтий поднялся, застегивая куртку, вот только сейчас поняв свой промах. Сказал мрачно, оглядывая широкую, как поднос, голову ползающего все еще по полу булочника:
- За чай я вам заплачу.
- Как будет угодно-с, - уже огорченным тоном, скучно ответил Синягин. Он вытер мокрые ладони платком, от которого резко несло одеколоном, и с искренним огорчением добавил: - Жаль, что не откушали чайку... Попили - и, глядишь, не пропало бы добро.
Выйдя из-под арки соборных ворот, гулкой, как обезвоженный колодец, Костя так и остановился. Хрусталь, а вернее питерский налетчик Хрусталев, высланный сюда, точно поджидал инспектора на углу, выпирающем каменными ребрами в театральную площадь. Он стоял возле витрины обувного магазина частного торговца Бирюкова и внимательно разглядывал хромовые мужские сапоги, дамские шевровые ботинки, туфли, катанки, обвязанные для привлекательности розовыми тесемками, сандалеты на ребенка и на верзилу в три аршина ростом. На ногах у него, не по зиме, поблескивали острыми носками ботинки "джимми". Не исключено, что теперь Хрусталь прикидывал, как будет он выглядеть вот в этих цвета шинельного сукна катанках из романовской овцы. Только их, видимо, и не хватало ему для полного форса. На нем - зимнее пальто с каракулевым воротником, финская кепочка с коротеньким козырьком и двумя пуговками, шарф, как у модницы, откинут на воротник. На воротнике лежали длинные, как у семинариста, волосы.
Но все же - где фуражка с кожаным козырьком, потрепанное в подворотнях, в карьерах, в шалманах пальто "реглан"? Дня три тому назад он видел его в таком наряде в трактире "Биржа". Богатые родственники нашлись у Хрусталя?
Костя обошел толпу, обошел подводы ломовых извозчиков, закрывающих доступ к дверям пивной частного товарищества официантов "Бахус". Сами извозчики, как видно, сидели за столами, греясь пивом.
Снег, обильно выпавший накануне, лежал добротно и прочно на карнизах домов, на деревьях церковного сада по другую сторону площади, на столбах и на проводах, - лежал, источая вокруг себя нежное сияние. От снега утробистее, глуше теперь шел стук копыт лошадей, грохот колес трамваев, шаги людей, которые с какой-то странной осторожностью ступали по тротуару.
Точно заметил в стекле витрины Хрусталь очертания инспектора губрозыска и торопливо двинулся прочь, помахивая портфелем, белеющим заплатками из металла. Совсем как командированный из Винсиндиката или Главкожтреста. Да так бы и любой подумал в толпе, окружающей налетчика. Вот он остановился возле какого-то мужчины, тоже с портфелем. Ну, прямо два сослуживца-конторщика встретились, чтобы поболтать о калькуляции или же о перемене погоды на дворе. Мужчина достал часы из кармана: ага, время понадобилось Хрусталю. Спешит на свидание, может? И где все же его фуражка с кожаным козырьком, в которой он три дня назад в трактире "Биржа" пил за столом у кадки с фикусом "бархатное" пиво?
