Амая подливает мне кока-колы – других напитков в доме нет – и разговаривает со мной на испанском. Я улыбаюсь и машинально киваю, хоть и не понимаю что к чему.
В обоих комнатах на полную громкость работают телевизоры. Племянники Алехандро Анхель и Мария вполглаза смотрят мультики и носятся по квартире, взволнованные моим появлением. В гостиной, в качестве звукового фона, Амая врубила телек с каким-то местным музыкальным шоу.
С улицы из бара слышно заводное регаи.Дети совершенно ошалели, обнаружив, что моя кожа от пребывания на солнце стала малиновой. Они бегают вокруг, трогают мои горящие плечи и кричат:
– Лангуста! Лангуста!
В ажитации выскакивают на лестничную клетку и зовут соседей посмотреть.
Вокруг меня столпились любопытные. Они гладят мою кожу, качают головами и удивляются:
– Действительно лангуста. Вареная лангуста.
Неужели никто из них не видел раньше белых людей, обгоревших на солнце?
Они все наперебой говорят со мной на испанском, задают какие-то вопросы.
– Она ничего не понимает! Это она от солнца покраснела! – кричат дети.
– Невероятно, – качают головами старики, – мы слышали, что с белыми такое бывает, но никогда не видели так близко!
Краем глаза я сквозь проем двери наблюдаю, что на кухне какие-то люди быстро-быстро кромсают на куски кожу и сало, срезая ломти со свиной ноги. Куски они побросали в огромную пароварку и залили маслом. В большом чане замочили фасоль.
