Я вернулась в комнату и легла на матрас. Алехандро обнял меня, не просыпаясь, и издал стон. Заснуть никак не получалось, и я стала представлять деревья в воде.
Так я пролежала с закрытыми глазами до тех пор, пока тьма за окном не стала редеть.
Где-то прокричал петух.
– Я понял тебя, амиго, – тихо сказал Алехандро, встал и вышел из комнаты.
Я видела сквозь неплотно прикрытую дверь, как он бреется, как натирает кожу головы и щеки мякотью алоэ. Потом он тихонько включил телевизор и стал смотреть повтор какого-то бразильского сериала.
Я вышла в гостиную.
– Милый, почему ты не спишь?
– Я привык рано вставать, ми рейна.
– Ты такой счастливый, у тебя есть братья и сестры, а я совсем одна.
Я легла рядом с ним на диван и уткнулась лицом в его ногу. Он гладил мои волосы и смотрел в экран.
Спать у меня уже не получится. Я встала, достала из потайного кармана сумки тысячу евро, положила их в конверт, написала на нем: «Любовнику, брату и другу» – и протянула конверт Алехандро.
– Я хочу, чтобы ты знал: я не туристка, которая однажды уедет и которой все равно, что с тобой случится дальше. Ты помог мне сэкономить деньги благодаря своим связям, и я хочу тебе их отдать. Мне будет спокойнее знать, что на всякий экстренный случай у тебя есть эта сумма.
Он не спешил брать его.
– «Любовнику, брату, другу»? – прочитал он.
– Как ты знаешь, у меня есть муж, и мы с ним многое пережили. Но так случилось, что мы с тобой стали любовниками. Я хочу, чтобы ты видел во мне еще и друга, и относился ко мне, как к своей сестре. Наверное, потому, что у меня никогда не было братьев. – По его лицу я видела, что он очень удивлен и не знает, как реагировать. – Эти деньги тебе понадобятся, например, чтобы оформить визу в Россию.
Он сидел и просто смотрел на меня.
– Здесь больше, чем потребуется на оформление визы, в любом случае ты сможешь распоряжаться этими деньгами по своему усмотрению. Можешь купить кроссовки Анхелю.
«Ну, отреагируй же как-нибудь! – думала я. – Открой конверт!».
Но он все сидел и смотрел на меня. Вдруг из его глаз покатились слезы.
– Я ничего не могу поделать. Я, Кахакинта, плачу как ребенок. Что ты со мной делаешь? Я больше не могу быть сильным. Ты пробила мою броню, ты открыла мое сердце.
– Милый, сила не в силе, а в правде. Это хорошие слезы.
Он сидел неподвижно и выглядел действительно как маленький мальчик, который увеличился до двух метров в высоту.
