Шумков понял, что осадка эсминца по обтекателю гидролокатора составляет приблизительно десять метров. Им чертовски повезло. Его взгляд быстро пробежался по ЦКП и задержался на маленькой карточке, прикрепленной над местом оператора горизонтального руля. Что-то он не видел ее раньше, этой почтовой карточки русской православной церкви с изображением Святого Николая, покровителя моряков. Под изображением была аккуратная надпись, сделанная от руки печатными буквами: «Жизнь на подводной лодке является не службой, а религией».
Он удивился, как это замполит до сих пор не конфисковал открытку. Открытое проявление религиозных чувств было строго запрещено в советских вооруженных силах. Шумков разглядывал ее, втайне надеясь, что она останется на своем месте, и сделал вид, что не замечает ее. Карточка оставалась на своем месте весь поход, и Шумкова удивило, как много членов экипажа находят приятным ее присутствие, даже делая вид, что не видят ее.
Акустики прослушивали удаляющийся по прямолинейному пеленгу контакт еще не менее получаса.
— Командир, они не сворачивали, потому что не видели нас или же у них был только пеленг, но не было точной дальности. А может, они хотели протаранить нас?!
— Они не будут таранить нас, пока мы не в состоянии войны, пока… — Шумков остановился на полуслове. Может быть, они находились в состоянии войны и не знали об этом! Отсутствие любых сообщений или специальных передач отнюдь не значило, что в общей обстановке нет изменений. Было над чем задуматься. Он был дисциплинированным офицером и старался действовать в духе уставов. Однако сейчас они оказались в ситуации, к которой он чувствовал себя полностью не подготовленным. У них не было информации; у них отсутствовало элементарное представление о стратегической ситуации или, конкретно для их случая, полной картины тактической обстановки. Лодка была в полном мраке, поскольку не имела разъясняющих указаний ни из Москвы, ни от командующего флотом, ни от командира бригады. Шумков должен был проявить инициативу. Несмотря на то что в советской военной подготовке упор делался на выполнение требований уставов до последней буквы, в арсенале командирских средств решения тех или иных задач инициатива стояла на последнем месте. Согласно учебникам марксизма-ленинизма, в перечне вариантов, которыми могли воспользоваться командиры, инициатива не стояла достаточно высоко, поскольку — теоретически — и партийная организация, и централизованное планирование, и командование не могли ошибаться. В его конкретном случае, из-за полного отсутствия информации, иного выбора не было.
— Фролов, — прошептал он, — идите вниз, в отсек радиоперехвата, и возьмите у связиста записи перехвата радиообмена. Вместе с Чепраковым перечитайте записи и расскажите мне, о чем болтали американцы в своих тактических радиосетях в течение последних сорока восьми часов. Появились ли какие-нибудь изменения в правилах ведения радиообмена? Не находятся ли они в повышенной степени готовности? Все прочитаете, все проанализируете и доложите мне.
— Есть, товарищ командир! — Фролов быстро покинул ЦКП, направляясь на корму; он пригнулся, пробираясь через люк, а потом аккуратно прикрыл его. На лодке опять воцарилась тишина. Слышалось только жужжание электрооборудования и возня операторов горизонтальных и вертикальных рулей, работавших с органами управления. Тянулись долгие минуты, и Шумкову опять стало не по себе. Неожиданно тишину разорвал высокий звук от свистящего гидролокатора.
— Командный, докладывает акустик. Эсминец активизировался и возвращается на удвоенной скорости. Они до сих пор нас не видят.
— Держать глубину 120 метров. Прекратить всякую деятельность! Полная тишина! — Шумков тяжело дышал, прислушиваясь. Слушали и его подчиненные.
Несколько часов они дрейфовали, потом медленно ползли по курсу в общем направлении на запад, к американскому побережью. Эсминец ходил кругами в двух милях от них, но, очевидно, не имел уверенного гидролокационного контакта, Режущие слух звуки от посылок его активного гидролокатора повторялись каждые двадцать секунд.
— Воронов, где сейчас находится слой? — Он припомнил, что когда он последний раз смотрел на штурманский планшет, то слой температурного скачка был где-то на 75 метрах. Это значило, что на 150 метрах они будут гораздо ниже линии, проходя которую звуковые волны преломлялись, но неодинаково, делая лодку только частично видимой или, если повезет, полностью невидимой для установленного на эсминце гидролокатора «SQS-23», который сейчас активно прощупывал глубины, пытаясь их обнаружить.
— Все еще возле стометровой отметки, командир.
— Очень хорошо, держимся на этой глубине.
И они несколько часов ждали, наблюдали и исходили потом.
