С самого начала перехода на юг через северную Атлантику, вспоминал он, американские противолодочные силы вели себя так, словно они не только ожидали их, но и знали их маршрут. Конечно, продолжал размышлять он, вариантов маршрута перехода из Баренцева моря в Карибское не так уж и много, поэтому, если американцы предполагали переход советских лодок, то могли прикинуть и примерный маршрут. И все-таки слаженность в действиях американцев была невероятной.
Дубивко мало что знал о цепочке американских подводных пассивных гидрофонов, которая называлась «Система „Цезарь“», и о том, что с их помощью местоположение объекта в океане определяется очень точно. Много раз противолодочные патрульные самолеты дальнего действия появлялись прямо над их маршрутом следования и выкладывали фигуры из гидролокационных буев почти у них над головой. Дубивко считал, что американцы имели особый источник информации о маршруте его лодки, поскольку он сам старался не демаскировать лодку и был очень аккуратен при работе РЛС лодки на излучение, включая ее только на пониженной мощности и только для разовых посылок, когда условия видимости требовали этого и безопасность плавания являлась важнейшим фактором. За весь переход Дубивко включал на излучение обзорную РЛС менее полдесятка раз, и то лишь для коротких посылок, которые было почти невозможно засечь патрульному самолету.
Размышления Дубивко, стоявшего на мостике рубки, о подобных вещах были прерваны коротким докладом лейтенанта Жукова о контакте, и весь мир для Дубивко мгновенно сузился до тактической обстановки, и это напряжение ни на минуту не оставляло его в последующие три дня.
Дубивко слышал громкий возглас Жукова:
— Шумы по правому борту, пеленг ноль четыре пять, предположительно надводный корабль, приближается на высокой скорости!
Дубивко приказал очистить мостик и объявил срочное погружение. Перед уходом с мостика он глянул на темный горизонт и заметил нечто надвигающееся на него. Никаких огней на этом «нечто» не было, и оно находилось совсем близко. Дубивко нырнул в люк, и матрос захлопнул за ним крышку люка.
Едва Дубивко вернулся на центральный командный, опять послышался голос Жукова:
— Контакт разделился, сейчас на одном пеленге два контакта. Доплеровская станция включена! Расчетная дальность — две тысячи метров.
«Это торпеда!» — сразу же решил Дубивко.
Так вот как приходит конец, подумал он, но почему же нам не сообщили, что идет война?
В его голове был круговорот. Он думал о своих подчиненных, беднягах, дошедших до состояния скелета, но беспрекословно исполняющих свой долг и попавших в засаду. Скоро все закончится. Машинально, зная, что теперь все, чересчур поздно, он продолжал отдавать приказы на изменение угла рулей глубины и уравновешивание лодки.
Дубивко дал полный ход вперед на всех двигателях, развернул лодку на пеленг двойного контакта и наблюдал за стрелкой глубиномера, ползущей вниз. Чересчур медленно!
Контакт возник ниоткуда, просто неожиданно материализовался. Подчиненные Жукову операторы перехвата не дали заблаговременного предупреждения. Это был торг: нет излучения своей РЛС, жди сюрприза, с другой стороны, работающая РЛС — прямая подсказка противнику о твоем присутствии в этом районе.
Стрелка глубиномера еще только проходила отметку 8 метров, когда Дубивко услыхал звук винтов надводного корабля; он знал, что это эсминец. А чем является второй контакт? Если бы это была торпеда, то она бы уже ударила по его лодке, понял Дубивко, а он продолжал слышать шумы приближающихся винтов. Неожиданно он решил, что контактом может быть и «Б-130» Шумкова, которая патрулирует к западу от его района действий. Конечно, именно Шумков был вторым контактом, и это он выводил свою лодку на курс атаки, готовясь выпустить торпеду по эсминцу до того, как американец применит свое оружие по ним!
Коммандер Чарльз Розиер прибыл на мостик и взял управление кораблем на себя, сменив Джона Хантера; он приказал приступить к выполнению старой схемы поиска «помидор», используемой после потери гидролокационного контакта. Несмотря на то что лодка прибегла к обычной тактике ухода, заключавшейся в погружении на большую глубину или следовании в кильватере за эсминцем, «Сесил» восстановил гидролокационный контакт и удерживал его. Гидролокационные условия были необычно хороши и близки к идеальным, изотермический слой находился на глубине около трехсот футов (около 91 м. —
Русские прибегли к новому приему, попробовав затеряться в кильватерной струе «Сесила», и грамотно выполнили его.
