И вся шайка развернулась в сторону улуса Соуз-хана, пока еще не представляя себе, как они возьмут укрепленный городок и совладают с охраной. Но лиха беда начало, и молодцы с гиканьем погнали коней навстречу приключениям и новой вольной жизни.
...Всех нукеров забрал с собой Соуз-хан, отправившись на захват князя Сейдяка. Лишь несколько немощных стариков остались в его городке да двое работников для помощи женщинам. А кого бояться влиятельному человеку на собственной земле? Пусть все его боятся.
Недовольный избранием Томасы атаманом, Зайнулла скакал рядом с ним, втайне надеясь, что, повстречавшись со своей сотней, склонит товарищей на уход с ним. Уж они-то выберут его атаманом, а не этого выскочку Томасы. Заодно хотелось посчитаться с предателем Карачи, заманившим их в крепость. Зайнулла тогда сразу смекнул, что тот чего-то замышляет. Во всяких переделках он побывал и пока, хвала Аллаху, всегда вовремя уносил ноги. Так и теперь, словно кто шепнул, что пора уходить из городка.
Показалась крепость Соуз-хана, и все невольно попридержали коней, осматриваясь вокруг из опасения наскочить на засаду.
-- Надо разведать, сколько там человек у него,-- предложил Томасы.-- Я отправлюсь сам и в случае чего выдам себя за посланца от хана.
-- Да,-- согласился Зайнулла,-- нас он может узнать, а тебя никто в городке не видел.
-- Сдается мне, что ворота у них не заперты,-- показал рукой один из их спутников.
-- Похоже на то, но надо все одно проверить.-- И Томасы пустил коня галопом.
Остальные, спрятавшись за стволами деревьев, внимательно наблюдали за ним. Вдруг лошадь Томасы неожиданно встала на дыбы и повернула назад, отчего сам он едва не свалился. Но, сильно дернув за повод, справился и, пугливо озираясь по сторонам, поехал дальше. Не доезжая вплотную до городка, развернулся и поскакал назад.
-- Ну, что там? -- спросили его говарищи, увидев мертвенную бледность на лице своего атамана.
-- Там воронья полно,-- показал он рукой на соседний лесок, где, действительно, кружилось множество черных птиц, спугнутых появлением всадника.
-- Ворон что ли не видел никогда? -- засмеялся кто-то.-- Может, лошадь сдохла, вот они и пируют.
-- Не лошадь там... люди на деревьях висят... Много людей...
-- Мертвые что ли? -- не поверили ему.
-- А ты сходи да пощупай, а такое зрелище вовсе не по мне.
Все, не сговариваясь, направились к роще, на которую показал Томасы. Когда они приблизились к деревьям, то застыли пораженные. Сотни воронья взмыли кверху, усеяв небо распластанными черными крыльями и громко каркая, выказывая недовольство потревожившим их людям. Но те не обращали на птиц ни малейшего вниманий, пораженные увиденным.
-- Так это же наши ребята висят...-- обескураженно произнес Зайнулла, не слыша своего собственного голоса.
-- Да за что же они их так?
Лошади не стояли на месте, перебирая ногами и стремясь как можно скорее убраться от зловещего места. Наконец, первым не выдержал Томасы и, нахлестывая лошадь, понесся к распахнутым настежь воротам городка. Его товарищи устремились за ним.
Не особо задумываясь, что они предпримут, если в городке окажется большое число воинов, влетели в ворота и увидели мирно снующих по подворью десяток женщин и двух работников, подбрасывающих в огонь дрова. Над костром висел огромный казан, рассчитанный на то, чтоб накормить из него не менее сотни людей.
Работники и женщины не обратили на прибывших особого внимания, верно, приняв их за своих. Зайнулла подъехал к ним и властно спросил:
-- Где ваш хозяин?
-- Уехал с нукерами куда-то...-- с удивлением воззрился на него работник.
-- А когда назад вернется?
-- Да откуда мы знаем? Он нам не докладывает.
-- Ребята, круши все вокруг, забирай все, что взять можем,-- закричал Зайнулла и заставил лошадь перепрыгнуть через костер, направив ее к шатру Соуз-хана.
Закричали напуганные женщины, разбежались в стороны работники, а шайка Томасы кинулась грабить все, что попадало на глаза. Молодые бабасанские парни тоже кинулись в первый попавшийся им на пути шатер и вытащили оттуда каждый по ковру, набросили на лошадей вместо попоны, засмеялись довольные. Схватили сабли в дорогих ножнах, богатые халаты, еще какую-то одежду.
Где-то завизжала женщина и тут же затихла, а там другая голосит. Мечутся грабители по городку, как пьяные от безнаказанности, ловят молодых девок, тащат к себе, срывают одежды, валят прямо на землю.
Томасы привязывает к своему седлу бурдюки с кумысом, мешки с едой, сам весь разодет, как знатный бек. Даже белую чалму на голову нацепил.
Первым опомнился Зайнулла и закричал товарищам:
-- Уходим быстрее, чего доброго пожалует хозяин с нукерами. Кончайте, едем.
Грабители с явной неохотой шли к коням, навьюченным сверх всякой меры. Кто на ходу штаны натягивает, кто бороду мокрую от вина утирает. Так бы и погостили тут еще день-другой, да пора и честь знать.
Медленно выехали за ворота и потянулись в сторону ближайшего леса. Проезжая мимо своих замученных товарищей, Зайнулла тихо шепнул:
-- Простите меня, друзья, не хотел того. Но мы с ними еще посчитаемся, они еще попомнят нас.
