-- В Ревеле засело тысяч пятьдесят ратников, -- рассуждал на очередном военном совете князь Шереметьев, -- у многих из них пищали. Они перебьют половину моих воинов еще на подступах к стенам. А там их с топорами встретят немцы, шведы, чухонцы. Ко мне приводили нескольких пленных: ругают нашего царя, плюются, но на нашу сторону переходить не желают. Говорят, мол, против русских драться будем сколь сил есть, но ворота не откроем.
-- По моим сведениям, они от того такие храбрые, что ждут из Швеции подмогу -- войско под предводительством воеводы Делагарди. Он ранее многие битвы выиграл. Надо решать: или встречу ему готовить, укрепления рыть, конницу супротив него выставлять, или же город спешно брать. Иначе стиснут они нас, как баба чугун ухватом берет, зажмут с двух сторон.
-- Болтают, будто у них свой воевода из смердов объявился, -- добавил один из осадных воевод, -- они его Аннибалом прозвали. Лют и жесток тот мужик, как зверь какой. Нашенских ратников, кого в полон схватят, по живому ножами режут, кости от мяса отделяют.
-- Тьфу ты, -- топнул ногой Шереметьев, -- ты детей малых иди попугай россказнями своими. Решать надо, на какой день взятие назначать, а ты, воевода, сказки сказываешь.
Порешили начать взятие города на третий день ранним утром. Ратникам накануне выкатили дубовые бочки старого меда, воеводы велели кашеварам приготовить знатное угощение. Не умолкало буханье пушек, к которому все давно привыкли и обращали внимание не более, чем на зудение комара. Пушкарям удалось пробить ядрами брешь в стене, стыкующейся с главными воротами Верно, туда и направят утром воеводы основной удар.
Казакам тоже велено было готовиться к взятию города: их построили утром по сотням отдельно от остальных ратников. Три священника приступили к торжественному молебну, прося Господа послать воинам крепость духа и восславить русское оружие. Всех причастили, как во время большого престольного праздника, окропили святой водой -- и первые сотни под гулкие удары огромных, обтянутых бычьей кожей барабанов, держа в руках длинные копья, неся на плечах лестницы, прикрываясь круглыми щитами, медленным шагом пошли к стенам.
Князь Голицын, командующий казаками, прохаживался тут же, дожидаясь, когда прибежит гонец от главного осадного воеводы, подаст сигнал к выступлению. Казаки переминались с ноги на ногу, широко позевывали и все поглядывали на городские стены и башни, куда уже подобралась, подползла людская река, откуда непрерывно хлопали оружейные выстрелы и изредка ухали пушки.
-- Бежит, бежит, -- закричал кто-то, увидев спешащего к ним гонца.
Но Голицын терпеливо дождался, когда тот подбежал к нему, что-то торопливо сообщил и тут же пустился бежать обратно.
-- С Богом, -- взмахнул он лишь после этого рукой, -- пошли, ребятушки! Покажем себя, постоим за царя-батюшку! -- и первым, вытянув кривую саблю, пошел в направлении города.
Издали было хорошо видно, как передние ряды нападающих докатились до пролома возле главных ворот, начали карабкаться по каменным завалам. Зеленые и красные кафтаны стрельцов смешались с серыми армяками, зипунами посошных мужиков, посланных разбирать завал, устанавливать осадные лестницы. Но вот серое начало постепенно отделяться от общей массы, заскользило вниз и, набирая скорость, устремилось в сторону лагеря.
-- Побежало мужичье! -- зло сплюнул Гаврюха Ильин, -- теперича весь порядок порушат.
И точно. Сперва заспешили вниз стрельцы в зеленых кафтанах, затем и краснокафтанные медленно, постепенно стали откатываться от стен.
-- Эх, нас не дождались! -- выкрикнул Гришка Ясырь.
-- Найдешь еще свою пулю, -- успокоил его Яков Михайлов, -- не спеши помирать, поживи малость.
Казаки преодолели уже половину пути до городских стен, когда навстречу им стали попадаться мужики, тащившие на носилках из жердей с натянутой меж ними рогожей раненых стрельцов. Те громко стонали, ругали свеев, немцев, воевод. Князь Голицын приказал сделать остановку и отправил молодого казака к главным воеводам узнать, как им быть.
-- Сказано, обратно возвернуться, -- закричал, не скрывая радости, тот еще издали, -- сегодня более на стены не полезут.
-- Ха! Война, мать твою за ногу! -- смачно выругался Ильин.
-- Вот в чистом поле бы с ними повстречаться, -- высказался кто-то. -Тогда бы мы поглядели, кто кого. А за стенами сидеть всяк дурак смогет.
-- Встречались уже. Поглядели, -- зло отрезал Ермак, высматривая храбреца.
Больше казаков на взятие города не собирали. Зато князь Голицын, пригласив казачьих атаманов в свой шатер, жестко сообщил им:
-- Неча задарма государев хлеб есть. Поди, за отсидку свою потом еще и плату потребуете?
-- А это как водится... -- заверил его седой атаман с большим, чуть с горбинкой-носом. -- За сколь сговорились, за столь и купили. Мы от оплаты никак отказаться не могем.
-- Зачем с куреней срывали? -- поддержали его остальные. -- Мы что ль виноваты, коль воеводы города взять не могут.
