— Всем молчать! Больше часа меня убеждают со всех сторон, что Раисе ничем помочь нельзя, при этом никто из вас не может мне объяснить, почему она, судя по показателям капсулы, чувствует себя превосходно. Вы сколько крови из Жиля выкачали? А из временщиков? Сколько экспериментов поставили?
Капитан замолчала, приглашая ответы, но желающих отвечать не было. И тут паззл сложился, и Степан захохотал.
— Михалыч, — закричал он, заикаясь, — Раису перед высадкой на Арк газировали?
— Меня газировали. Её как-то иначе «подгоняли под стандарт». Так она сказала.
— Веня, ты как думаешь, за тридцать лет постоянного контакта и жизни на Земле, аркилы могли заметить эту биоугрозу самостоятельно?
— Разумеется.
— Бочка, вы моделируете биозащиту на уровне м-клеток? Тренируете кровь на распознавание опасных вирусов?
— По возможности.
— Тогда вот что я скажу. С вероятностью в девяносто девять процентов, два месяца тому назад Раиса получила прививку от той напасти, которую вы пытаетесь победить, и которую давно и успешно победили аркилы будущего.
Это было так по-детски просто, что могло оказаться единственно правильным. Он знал, как смешно сейчас горели его веснушки, и как глупо выглядела со стороны его неконтролируемая улыбка. Но какая разница, на самом деле, как выглядел сейчас Степан! Главное, что Раиса Кошелап скоро проснётся. Снотворное, и это точно, в шприце было сильным, но самым обычным.
Раиса проснулась и потянулась рукой к синяку на месте укола, реагируя на дискомфорт. По дороге рука наткнулась на пластик капсульной крышки, и пальцы автоматически отжали нужную кнопку. Крышка поползла вверх, впуская вовнутрь капсулы сухой фильтрованный воздух с запахом ванильного печенья.
В отсеке жизнеобеспечения было пусто.
Выбираться из капсулы Раисе не хотелось. Саднила шея, гудела голова, и каждое движение угрожало отобрать остатки сонной неги, заменив её полноценной головной болью под названием мигрень.
В воде Раиса просыпалась быстро. Шумно продувала жабры, освежая организм свежей прохладой, встряхивалась и снималась с места на максимальной скорости. Она называла это «разогнать кровь». После метаморфоза удовольствие такого пробуждения стало ей недоступно, но иногда оно снилось ей во сне. За доли секунды до соприкосновения слизистой оболочки глаз с сухим воздухом чужой планеты, мозг напоминал ей о её природе и, ощущая на щеках ласку воды, она радостно била хвостом. Сразу же просыпаясь.
Почему она думает о Земле, как о чужой планете? И не впервые. Возможно, потому, что жизнь вскоре поставит её перед выбором.
Там мама и папа. Здесь Михалыч и Чикита… и Пекарь? Как отвратительно накатывает головная боль…
С Пекарем получилось плохо. Понятно, что профессионально он уязвлён. И она ожидала некоторого демарша, хотя и оказалась не готова к восприятию Пекаря в качестве врага. До самой последней минуты она вела себя неверно, сохранив линию поведения, оставшуюся в памяти со времён «до прыжка». Это было ошибкой. Но, справедливости ради, стоило отметить, что наслоения личностной неприязни (или приязни?), даже будучи знакомой с новым, Бенинским, типажом Пекаря, она ожидать не могла.
— Пилот! — позвала она в пустоту, — Пекарь на борту?
Спрашивать, возможно, и не стоило. Запах ванильного печенья, выходившего из-под волшебных рук корабельного кока, Раиса не могла бы перепутать ни с чем другим. Она и сама неплохо пекла, как её уверяли, хотя до сих пор находила термообработку лишней процедурой в процессе приготовления пищи. Но таковы реалии сухопутной планеты. Злаки, корнеплоды, овощи, фрукты…
Пилот подтвердил, что Веня на кухне, и ей стало немного легче. Значит, всё утряслось. Если бы он пошёл на открытый конфликт, то сидел бы сейчас связанным и под охраной. Мысль о том, как Пекарь, возможно, раскатывает тесто в наручниках, очень её насмешила. Привидится же! Мышление вообще процесс такой, не особо логичный и не всегда предсказуемый, в чём его и ценность.
— Пилот, ты работаешь над моей формулой?
— Без перерыва.
— Как успехи?
— Процессор загружен по максимуму практически сто процентов времени, как вы и советовали. Заканчивая каждую логическую цепочку, вместо выхода их процесса, я задаю уточняющий вопрос к каждому звену-участнику. Однако не ограничиваться сохранённой информацией, и допускать, в случае отсутствия ответа, случайный, создавая «вымысел», я пока не могу.