Глаза, ничего такого не подозревая, метнули в него молнию: — Совсем сбрендил, Пекарь? Зачем на Кошелапа напал? — Она даже не остановилась! Бросилась к своим инструментам и протянула назад упакованный реаниматор: — Помоги!
Глупая курица, она ничего не поняла. Неужели Раиса так никогда и не узнает, с кем имела дело? Он поставил на пол прибор и осторожно достал из кармана шприц.
— Чувство превосходства ослабило и погубило не одну великую силу, Раиса.
Она всё ещё ворошила упаковки лекарств, в поисках нужного, но по её спине стало заметно, что она напряглась.
Тогда он схватил её за локоть и развернул к себе лицом.
Их взгляды встретились. Раиса закусила губы, её лицо стало совсем белым, а Пекарь навис над ней чёрной скалой. Неприлично близко. Устрашающе горячо.
Раиса совсем не умела драться. Она рванулась всего один раз и сразу поняла, что из таких тисков ей не вырваться. Она надеялась переждать. Он видел это в её глазах, она надеялась… Дурочка.
Укол пришелся куда-то в шею. Вениамин не особо целился, он не мог оторвать глаз от её побелевших губ. Те дрогнули и раскрылись, и перед тем, как потерять сознание, Раиса получила самый настойчивый в её жизни, требовательный, жаркий и, увы, прощальный поцелуй.
— Веня! Что с Раей?! — капитан бросилась к коку, вносящему в командный холл бесчувственное тело Раисы.
Степан чуть Михалыча не выронил. Они с Веней входили в холл одновременно, только с противоположных сторон. И у каждого в руках — по Кошелапу. Это что же получается? Раисе стало плохо по дороге? Решив не дожидаться её в шлюзе, Коршак подхватил механика на руки и зашагал в сторону кают-компании, в любую секунду ожидая услышать за спиной звук догоняющих шагов.
Бесчувственный механик среагировал на рывок, застонал и очнулся. Где он и что с ним, он понял сразу, и удивлённо уставился перед собой. Там Веня аккуратно опускал на ближайший диванчик безжизненно поникшее тело Раисы. В следующую секунду механик задохнулся гневным вздохом, отчего чуть было снова не провалился в обморок, но справился, захрипел, решительно выбрался из металопластиковой колыбели Степановых рук и поковылял к жене.
Степан предпочёл остаться там, где был. Он знал, когда болеет медик, остальные нервно курят в сторонке — медику придётся вытаскивать себя самому. Капитан с механиком выполнили над Раисой какие-то незамысловатые действия, кажется, прощупали пульс, но больше ничего делать не стали.
— Ты и её в грудь саданул, идиот?! — зарычал на Пекаря Михалыч в порыве рассерженной беспомощности, но тот не ответил. Скрестив руки на груди, он холодно посмотрел в пустоту: — До прибытия военно-космических сил мира нам с вами не о чем разговаривать, механик Кошелап.
— Да прибыли они давно! Вон иди к приёмнику, линия прямая, «разговаривай», говорун…
По лицу Вени штормом пронеслось нетерпение, перемешанное с недоумением, он позволил себе слегка дернуться в сторону приборной панели, но тут же остановился и посмотрел на капитана.
Чикита поддакнула: — Иди, конечно, вызывай, Жиль ждёт… — такие простые слова, но коку вдруг не хватило воздуха, и это заметили все. — Нам нужно поговорить, Веня. Мы видели будущее. Сейчас Рая очнётся, расскажем тебе в деталях.
— Она не очнётся. Какое будущее, Чикита? Говори сейчас! Если Жиль рядом, почему я у вас на борту? Где… — Капитан подобралась, перебивая: — То есть как «не очнётся»?! Пилот! Капсулу!
Капсула, как дополнительное подтверждение сообразительности пилота, уже покачиваясь неподалёку на креплениях. Степан с Михалычем мгновенно подключили Раису к системе жизнеобеспечения и уставились на лампочки, многие из которых сразу загорелись зелёным, остальные задумались и мерцали в ожидание результатов анализов, но в целом картина успокаивала. Михалыч облегчённо выдохнул и повернулся к Пекарю.
Степан прекрасно понял выражение его лица: и наказать дурака нужно, и убивать жалко. Стоило, пожалуй, сразу всё ему рассказать. Он же ничего не знает! А значит, опасается худшего и с перепугу машет кулаками. Прикладная психология. Как дважды два. Интересно, поймут ли аркилы эту сторону человеческих взаимоотношений? Скоро узнаем — пилот как раз объявил об их готовности к переговорам.
Как не вовремя!
Перед тем, как скомандовать пилоту: «Приглашай!», Чикита припечатала Пекаря взглядом и прошипела: «Держи язык за зубами!»
Сигнализация сработала исправно, но вместо аркилов напротив людей, игнорируя вакуумную зону, завис в эфире блестящий дельфин.
Он был огромным, выше Степана. Висел в воздухе головой вверх и брюхом вперёд, имитируя стойку человека, и судя по приветственной фразе, произнесённой приглушённым голосом чревовещателя — а он осведомился у землян, удобное ли сейчас время для беседы — старался быть вежливым. Под правым плавником у него красовалась вмятина, а по левой стороне тянулся за спину раздваивающийся шрам. Голову дельфин время от времени поворачивал и подергивал ею снизу вверх. При этом его пасть приоткрывалась в неуловимом подобии улыбки.