Кроме того, очень скоро он сообразил, что в его словах непозволительно часто проскальзывают замечания о достоинствах федерации, хотя говорить следовало о недостатках. Пришлось в дальнейшем взвешивать каждое слово. От этого всё ещё больше запуталось, и мотивы шантажа и мести становились всё менее убедительными. Благо Рая, будучи традиционалисткой, дорисовала картинку в нужном направлении сама.
— Я говорила!
Коршак был совершенно уверен, что она говорила. Говорила, что не стоит тянуть землян за уши. Говорила, что им нужно время, чтобы вырасти самим. Это убеждение било из неё фонтаном лозунгов, возгласов и гневно звучащих междометий. А описанную Степаном систему руководства она вообще назвала гуманитарной катастрофой, и собралась немедленно вернуться на Арк с тем, чтобы заявить протест на совете. К её слову должны будут прислушаться, уверяла она. В конце концов, её отец возглавляет движение традиционалистов!
С тех пор Раиса вымеряла шагами кают компанию, а Степан врос в палубу, боясь пошевелиться, — на его памяти медик не выглядела такой сердитой ни разу, и он совершенно не знал, что с этим делать. Хорошо, что от него требовались только односложные ответы. «Да». «Нет». «Не могу знать». Потому что Раиса, вникнув в суть проблемы, правильно задавала вопросы.
Техник даже немножко расслабился и переключился на механика, который отнёсся к рассказу Степана логичнее, по-мужски: — «Да ну! А под водой?» — шептал он Коршаку в полном восторге от совместимых и стрелял глазами на металлопластиковые ладони Степана: — «И чё? Этот метаморфоз может пройти любой? Даже ты?»
— Безобразие! — возмутилась Раиса его последнему вопросу. Конечно, она говорила о чём-то своём, более важном, но не поленилась и оттащить Михалыча от уха Коршака, где механик как раз разместил очередной горячий комментарий: «Не понял! Как это, натуральные конечности отрастут? Так прям, возьмут и отрастут?»
— Этого мы и боялись! — Раисе сейчас ощутимо не хватало трибуны. Наверняка она говорила от имени всех традиционалистов. — Это не помощь! Это колонизация!
«А по возрасту ограничений нет?» — прошептал механик. Судя по всему, проблемы лишения независимости оставили его равнодушным, и техник только отрицательно мотнул головой: нет, мол, не слышал, вроде.
— Нужно немедленно поднять этот вопрос на совете! — решительная Раиса была настроена исключительно серьёзно. — Они там только и носятся с этим браслетом и с фактором угрозы. А проблема гораздо шире!
Да… Привыкнуть к повышенному уровню деятельности Раечки будет непросто, — подумал Степан. Не хватало ещё заработать новую аллергию. Странно, что Михалыч не выглядит удивлённым. Быстро свыкся или давно знал? Наверняка знал! И за годы совместной жизни выработал нынешнюю стратегию достижения цели окольными путями. Убедившись в том, что внимание супруги поглощено пультом коммуникатора, Вовчик обошёл Степана за спиной и снова зашептал парню на ухо: «Слышь, а сколько это стоит?».
Степану пришлось признаться, что в новой модели товарно-денежного обмена на Земле он пока не разобрался, но похоже на то, что бесплатно.
«Ё…» — только и сумел сказать механик, потому что Раечка, закончив с коммуникатором, в очередной раз оттащила мужа от уха Коршака и заставила его посмотреть себе в глаза:
— Успокойся, Кошелап! И запомни: пока я жива, совместимым ты не станешь! Неужели ты не понимаешь, что нам сейчас нужно думать о том, как выйти из этой ситуации, и по возможности достойно, а не стремиться погрузиться в неё с головой.
— Бесплатно, Раюш, — виновато протянул механик.
— Не бесплатно! А ценой свободы и индивидуальности!
Тут в воздухе хлопнуло, и Степана щёлкнула по носу прядь мокрых волос. Аркилов он вблизи видел, хотя бы Зою, но прибывший на борт гость был по-своему неповторим. Огромен, могуч и, судя по выражению лица, ужасно зол.
— Балабол… — ошарашенно выдохнул устрашённый механик и осел в ближайшее кресло.
Степан подумал, что такому персонажу больше подошло бы имя Посейдон — хотя кто Посейдона видел? — и вытянулся по стойке смирно. Произошло это непроизвольно, как дань уважения манифестации физической силы. Брызги воды быстро впитались в его комбинезон, разрастаясь на нём тёмными цветами разной формы, а сам техник с восторгом вдохнул непривычный для кают-компании морской воздух, чуть ли не поскуливая — пахло набережной Котону и, по ассоциации, пирожками тётушки Марфы. Обонятельная галлюцинация? Ага! С мясом!
Зависший в воздухе Аркил об этом конечно не знал, он скользнул взглядом по Вовчику, потом по квадрату искусственных мышц Коршака, вряд ли отметив глупую улыбку на лице парня, и раззявил пасть в сторону Раисы. Наверное, он кричал. Хотя звук, вырывающийся из его мощной груди, больше напомнил Степану тихий свист. С переливами.
— Отец! — Раиса решительно скрестила руки на груди, почти скопировав грозную позу гостя. — Не вижу смысла в унижении проигравшего противника.
