Эмоции она сдерживала с трудом, и это было совершенно очевидно. Странное зрелище, непривычное. Стояла она настолько ровно, что при самом незначительном встречном ветре, если бы такой был возможен на борту «Эскорта», вполне могла бы упасть назад.
Посейдон нисколько не смягчился и снова «запел». На этот раз Степан разобрал больше звуков. То есть звук был один, но с огромным диапазоном. Он него у техника защекотало в желудке и засосало под ложечкой.
— Значит, кроме факта наличия оружия у капитана Ким, тебя ничего не интересует?!
Ух ты! Раиса-то тоже умеет кричать, не повышая голоса! Разве что не свистит.
— Это, по меньшей мере, недальновидно, отец. Ты, кто посвятил всю жизнь борьбе за свои принципы, готов использовать в своих целях первый попавшийся блеф? Посмотри глубже и ты увидишь больше. Либералы довели планету Земля до вырождения.
— Глупая! — взревел аркил, обретая голос. И не голос, а глас! Одно слово: Посейдон. — Неужели ты думаешь, что аргумент вырождения расы не был нами использован! Этот аргумент бесполезен! Перевеса общего интеллектуального фона он не даёт, и помощь Земле продолжает восприниматься большинством как необходимое зло.
Лицо Раисы дрогнуло, глаза смягчились и посмотрели на родителя с мольбой: — Отец! Но ты! Лично ты! Как же твои идеалы?!
Воздух снова хлопнул, и аркил переместился ближе к Раисе. Немного не рассчитав, он задел её хвостом: — Чертова гравитация!
— Поднимись повыше, там невесомость, — прошептала она еле слышно.
— Моя взрослая дочь! — прогрохотал он. Замечание про невесомость было им проигнорировано. — Эта война занимает наши умы уже многие годы, но наши идеалы как были, так и остаются в меньшинстве. И даже та ничтожная победа, которой мы добились сегодня, стала возможной только благодаря вполне реальной угрозе, прибывшей на Арк с последними землянами. Да, их оружие оказалось пустышкой, и мне пришлось убеждать совет голограммами их воспоминаний. Я сожалею об этом.
— Сожалеешь о чём?! — голос Раисы сорвался, но сама она осталась натянутой, как струна.
— Сегодня мы всего лишь закрыли Арк для двуногих, а я хотел бы достичь большего. Аркилы должны уйти с Земли. Для этой цели трагедия была бы оправдана. Она помогла бы прекратить всякие связи с Землёй! — по кают-компании снова полетели брызги, и немалая их часть приземлилась на комбинезоне Степана.
Посейдон отряхивается, как пёс, — подумал Степан и одновременно пожалел Раису. Даже на неискушённый взгляд скромного технаря, обратный отсчёт до женского нервного срыва пошёл на секунды.
Так и вышло. Без видимых изменений изменилось всё. Дух. Взгляд. Голос. Раиса удивлённо искала и не могла поймать взгляда отца, упрямо смотрящего вперёд поверх её головы: — О какой трагедии ты говоришь, отец?! Если ты видел их воспоминания, то знаешь, что земляне хотели переговоров. Оружие не было активировано, и я уверена, что Чикита вообще не пошла бы на это. Согласна, что с их стороны этот заговор был огромной глупостью. Но трагедия была всего лишь вероятностью, и весьма удалённой! Ты же знал!
Отчего-то Степану захотелось выйти и утащить за собой механика. Аркилов нужно было оставить вдвоём. Потому что любой отец захочет обнять и успокоить свою дочь после такого жалобного «ты же знал!»… Но Посейдон не захотел: — Знал, — сказал он. — Об этом стало известно задолго до посадки их капсул. И я приложил все усилия к тому, чтобы они всё-таки сели на Арке. Не скрою от тебя, в случае нерешительности землян, я собирался активировать этот резонатор своими руками.
— Что?! Ты собирался… что?! А как же я? А мама? — дрожащий голос почти изменил Раисе, не справляясь с рваным дыханием подступающей истерики.
— Дочь! Всё так. Решение было непростым, и мысленно я молил вас о прощении.
Кто молил? Эта безразличная скала с хвостом? Степан очень сильно в этом сомневался. Хотя у силы воли и слабости духа бывает много разных проявлений, взять хотя бы капрала из учебки, хотя нет, не стоит его брать…
Из Раиных глаз наконец полились слёзы. Совсем не такие покорные и тихие как на Арке, а безнадёжные и горькие: — Отец, зачем ты это говоришь?! От твоих слов разит сумасшествием.
— Напротив, дочь. В моих словах самопожертвование ради великой цели! Мы слишком далеко зашли. Мы преступники и достойны наказания. Эту позорную колонизацию никогда не смыть с нашей совести. Ты ещё поймёшь меня. Это время придёт! — Он снова безобразно раззявил рот и воздух на борту «Эскорта» завибрировал в свисте. Потом раздался негромкий хлопок, и Посейдон избавил корабль от своего присутствия так же внезапно, как и появился. Михалыч тут же кинулся к рыдающей Раисе, а Коршак озадаченно потёр лоб:
— Надо же! А Веня-то, оказывается, блефовал! Подсунул нам пустышку! Никогда бы не подумал…
Степан поёжился.
