Куда приводят грехи полностью

«Проклятое золото римлян», – мелькнули в голове слова, то ли мои, то ли Маргариты Лихачевой. Животный страх со всего размаха ударил в солнечное сплетение и запустил в кровь чистую смесь ярости и гнева. Я перевел на Веронику Божич испепеляющий взгляд. Она безучастно смотрела на меня. Ни одной эмоции на бледном лице, словно восковая застывшая кукла. Все мои благие намерения и сочувствие по отношению к ней испарились, когда опасность зависла над моим братом. Я больше не сомневался, что именно она стояла за нездоровыми фантазиями моего брата. Ей ничего не стоило внушить Артему, нуждающемуся в банальном внимании, любую чушь, которую он воспринимал за истину в первой инстанции.

Молниеносно приблизившись, я схватил ее за горло и впечатал в стену.

– Оставь его в покое! – заорал я, сам не ожидая от себя подобного всплеска ярости. Вероника вцепилась когтями в мое запястье, Артем подскочил сзади и пытался оторвать меня от свихнувшегося психиатра, которая тряслась от страха. – Отвали от него. Слышишь меня? Что тебе нужно от нас? – рычал я, продолжая сжимать пальцы.

Ника перестала сопротивляться. Хватая воздух губами, она распахнула глаза, в которых я увидел свое исказившееся от гнева лицо.

«Не ищи виноватых вокруг. Посмотри в зеркало.» Звуки и цвета погасли одновременно, время остановилось, ядовитый чёрный туман проник в сознание, выталкивая меня из знакомой реальности и бросая в другую: суровую черную, кровавую….

Я увидел их всех. Одну за другой, как в жутком калейдоскопе.

Все началось с огня… Валери Мартель. Мария Мартинез, Николь Дюпон, Маргарет Адлер, Мария Энзо, Грета Рихтер. Я почувствовал все, что пережили они в момент своей смерти, их боль ворвалась в мое тело, вывернула наизнанку душу. Я посмотрел в глаза каждой, я видел их, я их знал.

«Это бремя вины. Ты действительно меня любишь, и от этого всё еще страшнее».

Я любил их всех, по-своему любил, жестко, эгоистично, безжалостно, с каждым разом сильнее. Я менялся, но упрямство и гордыня оказывались сильнее. Я был виновен …

Сейчас я смотрел в глаза задыхающейся Вероники Божич, и в ее подернутых дымкой расширенных зрачках видел отражение того самого чудовища, которое она видела в своих кошмарах. Я был неподвижен и неумолим, как скала. Удары брата сыпались на мои плечи и спину, но я не чувствовал, не слышал, в голове кричали в предсмертной агонии измученные пытками девушки… Разноцветные глаза Вероники Божич вспыхнули, прежде чем она опустила ресницы, и я ощутил тонкий дурманящий аромат, окруживший меня сладковатым облаком.

– Нет… – прохрипел я. Тряхнул головой, прогоняя видение, отказываясь ему верить. – Ты сошла ума. Ты, а не я, – отшатнулся, разжав пальцы.

Кулак Артёма наконец достиг цели, я почувствовал мощный удар в плечо и полетел на пол, ощутимо ударившись спиной. Резко сел, продолжая сверлить неотрывным взглядом сползающую по стене задыхающуюся Веронику Божич. Девушка не плакала, не кричала, она просто пыталась дышать, инстинктивно хватаясь руками за окровавленную шею. Я растерянно посмотрел на свои ладони, не понимая, как мог так сильно поранить ее. Но это была не ее кровь, а моя. Давно зарубцевавшиеся шрамы от осколочных ранений на моих ладонях вскрылись и кровоточили. Я не понимал, как это возможно. Сознание не справлялось с обрушившимся на меня безумием, и я отключился.