– Остановись! – я готов был умолять, но в расширенных зрачках доктора Божич полыхал пожар, я видел рыжие отблески, чувствовал, как жидкий огонь струится по коже в местах соприкосновения наших тел.
– Остановись, – прошептал я, порывисто прижав ее к себе. Сердце бешено колотилось, когда она доверчиво положила голову на мое плечо, обвивая торс руками, а успокаивающе провел ладонью по ее волосам. Пропустил их между своими пальцами. Я хотел бы понять, как от разговоров о принцессе Жасмин мы скатились к трэшевой сцене из психологического триллера.
– Восемь лет, шесть ночей в неделю я видела тебя, – проговорила она очень тихо, но я услышал, снова ощутив нервную дрожь в конечностях и табун мурашек вдоль позвоночника.
– Что? – выдохнул я, судорожно сглотнув.
– Как и ты, я думала, что это всего лишь сны, визуализация страхов, – безжизненно-глухим голосом ответила Ника. – Ты испугал меня тогда, в нашу первую встречу и я находила объяснение схожести лиц палачей несчастных жертв именно в нашем неудачном знакомстве. Я боролась, я пыталась забыть, я пила транквилизаторы, но сны возвращались, и ты неизменно – в каждом из этих снов. Я влюблялась в других, выходила замуж, хотела жить, как все нормальные люди, но смерть из моих кошмаров просочилась в реальную жизнь. Мой первый муж сгорел в своем загородном доме. Поехал продавать его, задержался и остался на ночь. Утром на месте дома осталось пепелище. Мы были женаты три месяца. Я думала случайность, загорелась проводка. Несчастный трагический случай. Через два года я смирилась с болью и снова отважилась на отношения с моим коллегой. Он был старше, мудрее, рядом с ним мои страхи успокаивались, но наш брак продлился всего две недели. Мой муж погиб в аварии. Его автомобиль вылетел в кювет и взорвался. Именно тогда я начала понимать, что все неслучайно. А потом на пороге квартиры появился Артем. Я не хотела его принимать, но он настаивал, говорил, что нуждается в помощи. Я не могла отказать. Я люблю людей, Кирилл, я люблю этот мир. Весь люблю, не деля его на черное и белое. Я хотела бы жить, как все – обычной жизнью, но мне не дано. Никому из нас троих не дано. Когда Артем заговорил о своих проблемах, я ушам не поверила. Я думала, что это совпадение. И даже когда он сказал, что ты купил квартиру в нескольких сотнях метрах от меня, я тоже все свалила на случайность. Я искренне пыталась помочь твоему брату. Но потом…. После нескольких сеансов, все встало на свои места.
– Что встало на свои места, Ника? – хрипло спросил я. Все внутри болезненно натянулось, мышцы окаменели, челюсть свело от напряжения.
–
– Что с тобой произошло, девочка? – с горечью спросил я, мое сердце болезненно сжалось от незнакомого пряного чувства. Мог ли я испугать ее настолько сильно восемь лет назад? В голове не укладывалось подобное. Я же ничего толком не сделал…
– Каждый раз больнее, я знаю, – ее распахнутые красивые и бездонные глаза светились сочувствием, а мое сердце обливалось кровью от жалости к ней – Веронике Божич. – Это бремя вины. Ты действительно меня любишь, и от этого все еще страшнее. Для нас обоих.
– А ты? – я снова обхватил ее лицо растопыренными пальцами. Я не знаю, на что надеялся, когда задал следующий вопрос. Возможно, все еще пытался хвататься за ускользающую иллюзию, удержать в руках образ, который сам придумал и отчаянно полюбил. – Ты меня любишь?
– Разве можно любить того, кто стал твоим проклятием? Я ненавижу тебя, – она ударила. Не физически. Словами, взглядом, правдой, которую я увидел, прочитав в ее глазах. Так откровенно она еще на меня не смотрела.
Я поверил. Она ненавидит.
Любит весь мир и людей, а меня – нет.
Меня – нет.
