Стена, уходя вниз, искривляется, как трамплин. Вся вместе дамба напоминает штуку, какой расчищают себе путь бульдозеры, тараня сугробы и мусорные свалки. В нижней части стена изрыгает пенные потоки, стиснутые массивными бордюрами. Каждый поток, думаю, мог бы раскатать автомобиль в металлическую лепешку. Эти водяные левиафаны выныривают из дамбы и вбуриваются в реку на одинаковом расстоянии друг от друга, как солдаты в строю.
Мои лапы похрустели бетонной крошкой, я сел и поежился, хвост обнял тело. Здешний ветер не самый ласковый.
– И зачем мы здесь? Насладиться ревом турбин?
Созерцая пейзаж, Леон спросил:
– Хелена, слышишь?
«Слышу», – пришел ответ.
Я подскочил.
На всякий случай огляделся, хотя и так понятно, что голос туманной кошки прозвучал в голове. И довольно громко, если сравнивать с ее давешним шепотом. Думает Хелена куда более решительно, чем говорит.
– Тут очень красиво, дитя, – говорит Леон. – Риф тоже так считает, верно?
– Не спорю, – ответил я.
«Хотела бы посмотреть на то место. Надеюсь, будет такая возможность».
Я убедился, что не померещилось. Отчетливый девичий голос прозвучал в моей черепной коробке.
– Хелена может телепатически общаться сквозь перемир, – объясняет Леон. – Она сообщит мне, когда Блика сойдется в бою с нашим неизвестным героем. Я в этот момент буду в даймене и успею приготовиться к встрече долгожданной гостьи!
– Но как о начале битвы узнает сама Хелена? Она что, будет шпионить за Бликой, ходить за ней по пятам?
– Увы, отслеживать перемещения Блики… Задачка выполнимая, иначе как бы я подбирал за ней вещи, но весьма небыстрая. Хелена не сможет. Поэтому следить она будет за тем, с кем Блика вступит в схватку.
– Погоди! Но ведь Хелена – дух твоего даймена! Она не может покинуть его пределы!
Леон расплылся в заговорщической ухмылке.
И снова коснулся лапой моего лба. Это опять случилось резко, без предупреждения, поэтому я не мог не моргнуть.
Разумеется, мы переместились.
Леон вернул меня в свое логово. Мы в каком-то другом помещении, гораздо меньше, чем зал с «сотами», скромная комнатушка, но я узнаю текстуру кирпичей. Это все то же убежище сфинксов.
Пол застелен ковром тумана, по прозрачным трубкам в стенах течет бирюзовая вода, освещает пространство, а на низком постаменте застыла… стеклянная статуя кошки.
Леон поймал мой заинтересованный взгляд.
– Можешь подойти, рассмотреть, – пригласил, отступая в сторону.
Я приблизился к фигурке из стекла.
– Хелена, дорогая, присоединяйся, – ловят уши голос сзади, – мы в комнате с твоим скафандром.
«Уже лечу!» – раздалось в мозгу яркой вспышкой.
Стекло, как выяснилось, внутри полое, необычайно тонкое, словно мыльный пузырь. Поверхность оплели ажурные узоры: завитки, листочки, цветы, ягоды, бабочки… Деталей очень много, работа поистине ювелирная! Цельная, казалось бы, скульптура состоит из множества частей, они сочленяются в местах, где у реальной кошки находились бы суставы. Особенно много сегментов в хвосте, там я насчитал дюжину.
– Это стекло только с виду хрупкое, – говорит Леон, – а на деле может выдержать удар бейсбольной биты.
– А что, испытывали?
– Нет, – слышу вкрадчивый женский голосок, – но отцу доверяю.
Оказывается, Хелена уже тут. Я и не заметил, когда она появилась. Интересно, как сюда попала? Прыгнула через перемир или просочилась сквозь какие-нибудь трещины? Она же такая зыбкая, а дверей здесь не наблюдаю…
– Уверен, дитя, – говорит Леон в своей сахарной манере, – нашему гостю этот наряд понравится гораздо больше, когда будет на хозяйке.
Хелена подплыла к стеклянной скорлупе, линии кошки расплелись на бесформенный сгусток пара, он затанцевал вокруг шедевра стеклодувного ремесла. Я заметил, что туман крошечными струйками проникает в скорлупу через невидимые щелки в суставах, а также сквозь челюсти. Спустя минуту весь пар оказался внутри оболочки. Узоры засияли мягким бирюзовым светом, им же вспыхнули выпуклые линзы глаз. Я услышал стук стеклянных лапок о кирпичную гладь.
– Я изготовил этот скафандр специально для Хелены, – говорит Леон. – Он позволяет ей существовать за границами даймена.
Кошка принялась показывать грацию обманчиво хрупкого костюма. Ходит туда-сюда, спина выгибается, мозаика хвоста демонстрирует чудеса изящества. Стеклянная модель красуется, как на подиуме. Наконец, уселась, а струйка пара, заменяющая язык, стала вылизывать лапу. Узоры на стекле не только сияют бирюзовым огнем, но и живут своей жизнью: стебельки и листочки шевелятся, словно на ветру, бабочки машут крыльями, пчелки порхают с цветка на цветок… И все это на фоне клубящегося пара, такого густого, что кажется, будто наблюдаю с орбиты за газовой планетой.
Так залюбовался, что не сразу начал воспринимать речь Леона:
– …и когда Блика нападет на твою рыжую подружку, Хелена будет рядом, даст мне знать. Я при помощи энергии Лампы усилю притяжение даймена, Карри нанесет Блике внезапный удар, и та в попытке отступить окажется в моих когтях. Вуаля!
Я тряхнул головой, словно приходя в себя.
– Постой! Ты хочешь, чтобы с Бликой сразилась Карри?! А других претендентов нет?