Когда я в очередной раз разлепил веки, выныривая из болота спасительного сна, и обжегся горечью понимания, как все безнадежно, мой нос вдруг уловил сладостные нотки свежести… Шея пришла в движение, и я увидел в углу… Поморгал, тряхнул башкой. Не мерещится?
Кувшин!
Пузатенький медный кувшин на медном блюдце. Я подполз к нему уже в человеческой версии себя, даже не уловил переход – просто увидел, как сосуд обхватывают трясущиеся пальцы, ощутил, как разлепляются пересохшие губы…
Она!
Чистая, прохладная, будто из горного ручья!
Конечно же, я выпил все. Хоть и проплывала через сознание мысль, мол, надо бы растянуть на несколько раз… Какое там! Глотки были слоновьи, горло чуть не порвалось, от клокота закладывало уши. Кувшин опустел, я сцедил последние капли в блюдце, обернулся котом, наждачный язык выскреб медную поверхность досуха.
Я рухнул и опять провалился в сон, на сей раз блаженный. Накрыла волна эйфории, чувствую себя самым счастливым котом на свете! Где-то на горизонте маячит вопрос, а откуда вообще взялся кувшин, но мне так хорошо, словно вернулся в утробу матери. В те годы, когда мама была добрая, заботливая… На головоломку настроения нет, отстаньте, ребята…
Спал, как младенец!
А что снилось, даже словами не передать. Да и не нужно.
Проснувшись, сладко зевнул, огляделся. Кувшин с блюдцем на месте, в том же положении, в каком я оставил. А вот нечистоты, что были в другом углу, исчезли. Мистика! Однако надо признать: мистика весьма полезная и своевременная.
Что-то изменилось в ощущениях. Сильно изменилось! Скорее, в лучшую сторону. Но почему-то не могу понять характер перемен.
И тут я заметил…
…что стал прозрачным и почти невесомым. Смотрю на лапу, вижу сквозь нее рельеф потертых выщербленных блоков на полу. А вроде бы сидящее на нем тело, на самом деле, парит в сантиметре от каменной поверхности. Кроме того, шерсть стала… зыбкой, словно туман. В легких снова жгучее ощущение, как тогда, на крыше, но теперь жжение не сковывает грудь. Можно даже сказать, приятное, как ментол.
Я покосился на кувшин. Водичка волшебная? Лапы слегка оттолкнулись, тело поплыло навстречу сосуду, как по невидимому льду. Пришлось ухватиться за медное пузо, чтобы затормозить. Нос и усы тщательно обследуют пустую емкость на наличие микроскопических остатков жидкости.
Дыхание…
Я смог заметить, что из пасти на выдохе бьет едва различимое облачко пара. Будто на морозе. Хотя в камере не холодно. Но самое главное, я различил оттенок пара.
Бирюзовый.
С моим отражением в кувшине тоже не все в порядке. Я поспешил прильнуть мордой к блюдцу, где отражение такое же мутное, но без искривлений.
Глаза! Они тоже излучают бирюзовый свет!
Я подпрыгнул и обнаружил, что мое тело… не спешит падать. Именно не спешит. То есть, все-таки падает, но медленно, словно пушинка. И если продолжать толкаться от воздуха, можно долететь до потолка. Что я и сделал. Кувыркаюсь по камере, будто в невесомости космической станции. Это напоминает, как ни странно, стычку с Седым и его бойцами в моей квартире. Тогда я впервые испытал возможности кошачьих мышц, суставов, других телесных новшеств и был в полном восторге, хотя ситуация, как и сейчас, была не самая веселая. Невероятное чувство, когда тебе открывается новая степень свободы!
А затем, поддавшись интуиции, я оттолкнулся от стены и решительно поплыл к решетке.
На таран!
Моя призрачная субстанция прошла сквозь прутья с удивительной легкостью. Намного легче знаменитого Т-1000 из второго «Терминатора». Лапы вцепились в крепление настенного факела в коридоре, пламя близко от морды, но его тепло почти не ощущается…
«Риф!»
Внутри меня все замерло. Я почти уверен, что не показалось. Знакомый голос прозвучал в голове с эхом, которое быстро потухло.
Я прошептал:
– Хелена…
Крикнул:
– Хелена!
Но сколько ни кричал после, и вслух, и мысленно, – ответом была гробовая тишина… И все же не сомневаюсь, что погибшая, как мне казалось, дочка Леона – дух даймена, не способный выжить за его пределами без скафандра, – вышла на связь!
До меня, наконец, начало доходить…
Вот откуда эти новые способности! Дело не в воде. По-прежнему не знаю, откуда взялся кувшин, но его содержимое, скорее всего, ни при чем.
Хелена!
Она как-то сумела использовать мое тело в качестве скафандра! Когда дегенерат с кувалдой разбил ее стеклянную оболочку, часть пара успела проникнуть ко мне в легкие, вот почему их обожгло и закупорило. Постепенно живой пар адаптировался к моим тканям, проник в кровь, и сейчас уцелевшая частичка Хелены живет во мне. Не знаю, сколько осталось от ее сознания и памяти, но теперь могу, как и она, быть летучим и зыбким, подобно туману.
Я осторожно полетел по коридору, хватаясь за держатели факелов и прутья камер. Последние пустуют. А я столько раз звал на помощь, пока был за решеткой! Знал бы – мог не тратить силы.
Тут настоящий лабиринт…